Орк. Фронтир

Лёгкие пытались втянуть выбитый воздух. Меня ещё немного помяли, после чего щёлкнули кандалы. Кажется, орк схватил меня за ногу и дёрнул. Многострадальная голова гулко стукнулась о жёсткий пол, стало совсем плохо. Комок скудного завтрака попытался покинуть желудок. Пока я боролся с выпрыгивающей едой, тюремщик выволок меня из камеры. Опять лязгнул засов. Здоровила поднялся со мной куда-то по лестнице, волоча за собой по ступенькам, как мешок с кизяком. На верху били, что-то спрашивали, опять били, но с удвоенной жестокостью.

Всё это почти проплыло мимо часто убегающего во тьму забытья.

***

Утро добрым не бывает, даже если, кажется, совсем не утро. Судя по красноватому приглушённому свету, за маленьким окошком явно садится солнце. Ещё немного и серый тяжёлый сумрак, обычно царствующий в нашей камере в это время дня, сменится полной темнотой.

Болит каждый клочок тела. Кажется, боль крутит даже ногти и кончики волос. Повторно с таким же трудом, как и в первый раз, разлепил один глаз и попытался сфокусироваться хоть на чём-то.

Получилось далеко не сразу. Также не сразу понял, что вижу. Вытянутые к потолку, пристёгнутые цепями к стене руки выглядели не очень. Вывернутая в сторону голова упиралась в стену правым ухом, затёкшая шея отказывалась двигаться. Змеи явно не озаботились удобством пленника. Висящее над полом тело, лопатки едва касались шершавого камня, болело полностью всё. Кое как смог пошевелить ногами, что немного порадовало. Попытки пошевелить пальцами рук остались безуспешными.

- Х-м-м-б.

. – выдохнул жаром пустыни, которая царствовала в моём горле.

Кажется, шатался зуб слева или вообще отсутствовал, понять не получилось. Сухой распухший язык проехался по шершавой губе. Сначала показалось, что клыков нет на месте. Бросило в жар. Сжались кулаки, вздулись мышцы и я вытянул тело вверх, проехавшись спиной по каменной кладке. На удивление стало чуть легче, открылся ещё один глаз. Милостью Айзары, с громким хрустом, разогнулась шея. Некоторое время боролся с болью, тошнотой и крутящейся камерой.

Всё же сухой язык нащупал оба клыка. Сквозь шторм бушующего океана, почему-то оказавшегося в моих ушах, долетел чей-то голос. С десятой попытки всё же смог сфокусировать взгляд на противоположной стене.

- Не-е.. Не слышу-у. – с трудом пропихнул непослушные слова.

Показалось они до крови ободрали горло и теперь песок засыпает открытые раны. Смутная тень, отчаянно жестикулируя, что-то говорила, но я не мог разобрать, кто это и что от меня хочет.