Орк. Фронтир

Два массивных транспортных средства стояли практически готовые к эксплуатации, за вычетом мелких огрехов, которые сейчас исправляли несколько мастеровых под предводительством широченного гнома. Вдоль правой стены растянулся длинный шкаф без дверок, в котором висела яркая, легко узнаваемая, форма этого самого отдельного дириона. Только его воины могли сопровождать эти защищенные и зачарованные кареты. Только его воинам были открыты все пути в империи. Их никто не имел права останавливать и досматривать. Стороннему наблюдателю, коего здесь не имелось, могло показаться настоящим чудом, что в такую дыру заскочили элитные воины казначейского дириона.

- Точная копия. – самодовольно усмехнулся в усы старшина лесопилки. – Нихрена не отличишь. Даже амулетами защитили..

- Не переборщили?

- Та пущай будет. Для правдоподобности. Жалко что ли?

- Как будто их кто-то проверять будет. – пробурчал Схор и стукнул по большому колесу носком сапога. - Долго ещё?

- Почти готовы. - махнул рукой Таудар, на ближайшей карете сидел мужчина и старательно вырисовывал хитрый завиток на гербе.

– Домазываем, немного осталось.

- Хорошо. – кивнул Схор. – Пора бы уже начинать..

Глава 7

Взгляд зацепился за яркий небольшой цветок. Мне его было хорошо видно, но почему-то не замечал раньше. Как будто просто соскальзывал с яркого живого пятнышка, привыкнув за долгие дни к серому унылому однообразию камеры. А может быть торопыга просто успел вырасти и расцвести за одну ночь.

Жёлтый яркий огонёк покачивался от лёгкого ветерка совсем рядом, всего-то на расстоянии ладони, с той стороны запрещенного полукруглого окошка камеры. По цветочку ползала большая белая бабочка, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг. Букашка занималась своими делами, то расправляя хрупкие крылья, то опять складывая их вместе. Сочные зелёные листья, радующегося жизни, растения неожиданно напомнили, что вот-вот закончится лето и в свои права вступит дождливая осень, а там недалеко и до холодных белых мух. И без того нерадостное настроение скатилось ещё ниже, окончательно став поганым дальше некуда.

В камеру летали, искрясь в лучах яркого солнечного света, лёгкие частицы пыли, кружились и оседали на грязный каменный пол. Взгляд проследил за хороводом пылинок, скользнул по противоположной стене. Цепи как-то по особенному, грустно, спускались по каменной кладке к полу, сворачивались кольца и заканчивались массивными кандалами.