Хвостатый маг 3: наследник

– Это ты шарлатан! – взъярилась она. – Рассказать тебе, что тебя ждет? Так ведь ты не поверишь! Или поверишь? Хорошо. Ты скоро умрешь. Очень скоро, через пару недель, по дороге в столицу нашей страны. Как тебе такая судьба?

– Так себе, – пожал я плечами. – Ни капли не верю в эту ерунду. Я тоже маг, и знаю, насколько изменчивы линии судеб. Никто не может предсказать жизнь со стопроцентной вероятностью. Вот вы сказали мне об этом. И что, если я теперь не поеду в Червону? Вы признаете себя шарлатаном?

– Вот упрямец! Но ты прав.

Поспорить с судьбой можно. Только зачем? Если можно использовать ее направления себе во благо. А в Червону все же старайся не ездить. Езжай в Свеятень. Там есть маги, они хотя бы снимут с тебя проклятие.

– Проклятие? – нахмурился Ранхуяк. – Откуда?

– Подцепил на озере, – вздохнул я. – Я это сразу заметил.

– Тебя прокляли духи озера? – удивилась Серичет. – Тогда это проклятие не снять. Вот почему ты умрешь.

– Я маг, – покачал я головой. – Никакое проклятие не будет иметь надо мной большой силы.

– Самонадеянный болван! – бросила старуха. – Чего ты тогда хочешь от меня, если не веришь ни одному моему слову?

– Нам нужно передохнуть, – вежливо вмешалась Гунхванча. Она говорила на русинтском, и взгляд хозяйки дома заметно посветлел. Я давно заметил, что мирная и добрая Гуня вызывала у людей именно такие эмоции – спокойствие и доверие.

– У нас есть деньги, мы заплатим за еду и кьялов, – поспешил все испортить Ранхуяк.

– Отдыхайте, – фыркнула старуха, покидая комнату.

– А боевых кьялов у нас нет.

Она ушла, а Мернизце попытался загладить неприветливость бабушки, угостив нас простой деревенской едой. Мы спокойно перекусили пирогами и овощами и расположились на ночь на спальных лавках.

Боевых кьялов в поселке действительно не оказалось. Тех, которых нам продали, даже ездовыми можно было назвать весьма условно. Но мы не сразу покинули деревню. Сначала я воплотил в жизнь одну давнюю мечту: создал амулет-переводчик. Не скрою, исключительно из-за собственной лени.

Если оркский язык я выучил вынужденно, а гальтернский мне дался относительно легко, так как структура его была похожа на наши европейские языки, то овладеть русинтским я не смог бы ни под какими пытками. Я знал отдельные слова и мог при желании дать понять, что мне нравится, а что нет. Но огромное количество склонений, спряжений и окончаний сводило с ума при каждой дальнейшей попытке обучения. А ведь мне предстояло тут жить некоторое время.