Имею топор - готов путешествовать (ИТГП-1)

Ладно, расспрошу позже. Твари следят, но не нападают, это главное.

Мы снова, петляя, углубились в лабиринт пакгаузов. Чем ближе мы подходили к Поющей Помойке, тем гуще становился туман под ногами. По моему телу прошла дрожь - еще несколько минут, и прощай, Харашта!

- Джабар... - окликнул я.

- А?

- Мне жаль, что так вышло.

- О чем ты?

- Заварушка в Гильдии. Мне жаль, что ты так здорово влип...

Он хохотнул:

- Ерунда! Ты со своими эльфами провернул то, на что у меня не хватало духу много лет. А теперь.

.. Вот оно, время, когда можно все изменить. Гильдии нужна одна голова, смекаешь? - Его лицо стало непривычно жестким. Я смекнул. Одна голова на плечах, остальные - с плеч. Сегодня ночью это случится. Бедный Веселин Котятко...

А насчет одной головы он, кажется, имел в виду себя.

Я не стал уточнять.

Впереди показалась Поющая Помойка. Теперь по ночам это место словно вымирало. Тишь да гладь... Несколько бродяг дремали там и тут, возвышаясь в голубоватом тумане как болотные кочки.

В портовых кабаках едва теплилась ночная жизнь - ни тебе драк, ни пьяной ругани. А в харчевне Лысого Арти вообще, окна закрыты ставнями. Чудно, в это время у него должны быть хоть какие-то посетители.

Корабли темнели на спокойной воде.

Тишина. Ни голосов, ни скрипов.

Джабар указал на тусклый, чуть заметный огонек вдали:

- Восьмой пирс, карлики ждут не дождутся. Радуйтесь, господа эльфы: час избавления пробил!

Мы сделали по набережной только десяток шагов, когда один из спящих бродяг - жуткий тип в грязных бинтах с головы до ног - вскочил и яростно затарахтел в свисток.

Дверь харчевни с грохотом распахнулась, клин оранжевого света закрыли черные силуэты. Они выбегали наружу один за другим, в их руках блестели...

- Назад! - заорал я.

Что-то свистнуло мимо моей щеки, что-то задребезжало по камням. Люди из харчевни, перекрыв путь к восьмому пирсу, садили по нам из легких арбалетов. С расстояния в двадцать ярдов трудновато сделать прицельный выстрел, но луна светила ярко, очертив разбежавшиеся по набережной фигуры серебристой каймой, а это значило, что и мы - такие же подсвеченные мишени.

Я расценил наши шансы на благополучное отступление как пятьдесят на пятьдесят.

Ошибся. Спящие бездомные (или бездомные спящие) начали вскакивать, раздались глухие шлепки спущенных тетив. Подонки стреляли по нам почти в упор!

Тип, замотанный в грязные бинты, что-то прокаркал, вскидывая арбалет. Он выстрелил в меня, целя в горло.