Имею топор - готов путешествовать (ИТГП-1)

Ну и, разумеется, я до самого конца света буду отрешен от услуг хараштийской Посыльной Гильдии.

- Прости, Кривошлеп, но обстоятельства вынуждают, - покаянно сказал я.

Он попытался сожрать меня взглядом.

- Едем к Ближнему перевалу! - объявил я на случай, если коротышки, вздумав отомстить, донесут на нас в Синдикат.

Мы собирались в спешке, бросая в фургон вещи, подвязывая тюки к бортам и заднику. У эльфов, на удивление, оказалось не слишком много личных вещей - всего-то по две седельные торбы. Сами седла я отговорил брать с собой - лишний вес ни к чему, а хорошими скакунами нам не разжиться до самой Сэлиджии, фрайторской столицы, будь она неладна.

Мельник, посвященный в тайну письма, одарил нас матрасами и едой, и, лично от себя - бутылкой красного и воровским хитрым поясом, куда можно прятать всякие мелкие бытовые штуковины вроде выкидного ножа и бритвы.

- Кажись, и мне пора рвать когти, - сказал он, более чем довольный количеством эльфийского золота в карманах. - Пересижу в одном месте до лучших времен.

Раз империя сцапала Харашту, торговли в ближайшее время не жди, да еще эти карлики... - Он хитровато прищурился. - Кстати, раз пошла такая пьянка - седла-то я забираю. Твои, э... Не против?

Ушастые не были против.

Выезжая за ворота "Полнолуния", я вспомнил, что забыл прихватить гнома.

Досадно. Досадно, что вспомнил, я имею в виду.

Проклятый килт.

***

Заря разошлась на полнеба. Фургон волочился по пустынному тракту, путь отмеряли покосившиеся мильные столбы.

Гном ехал где-то позади. Надеюсь, он исправно поглядывал за спину. Ночью и в сумерках преследователей заметить легче: если их много - а их много - они обязательно зажгут несколько фонарей.

Но тракт в обе стороны был пустынен. Ни тебе торговых караванов, ни гонцов. Со времени блокады Долина Харашты погрузилась в летаргию.

Я ловил ртом порывы легкого холодного ветра, оцепенев в полудреме, и отчаянно пытался не уснуть. Фургон миновал несколько деревень с засеянными полями и мост через реку Грокс.

Будка мытаря пустовала. Да, худы дела у Синдиката. Вернее, теперь его дела - собственность империи. Вот ведь как бывает.

Когда утренние сумерки уступили место дню, я велел напарнику уничтожить следы поворота колес и, съехав с тракта, надежно затерял фургон в лесистых холмах. Выбрал поляну попросторнее, распряг коньков, стреножил и отправил пастись. Нашел и обозначил место для костра под деревьями. Дым рассеется в листьях, с дороги нас не заметят.