Имею топор - готов путешествовать (ИТГП-1)

Я говорю "обычно", потому что у местных огров существовало несколько бродячих деревень, одержимых охотой к перемене мест. О, эти деревни... Но об этом расскажу в следующий раз. Что до тварей повышенной свирепости, то как-то раз я встретил тут облезлого дикого кота. Свирепая тварь преследовала меня неотступно и, делая большие глаза, в конце концов выклянчила у меня почти все запасы вяленого мяса.

Я вздрогнул: из глубин Пустоши ветер принес одинокий, тоскливый вой.

- Оборотень? - Альбо сделал знак отвращения зла и тут же утер вспотевший лоб.

Скареди повторил знак:

- Да защитит нас святая Барбарилла!

- Оборотень? - Я прислушался, зацепив взглядом эльфийку: ушки на макушке, тонкая рука готова выхватить клинок из-за плеча. - Да нет... Какие тут оборотни? Отшельники, анахореты... Новый урожай овощей еще не поспел, а отшельники - тоже люди, только такие, у которых в башке перекос, потому охотиться они не желают, а питаются исключительно растениями. По полгода жрать сушеные стручки окры и вяленую репу - тут и агнец взвоет.

Почти все пустынники - шальная братия, многие из них - сущие безумцы. На привале не отходите от лагеря далеко, а если уж отошли - берите с собой оружие. Косматых незнакомцев лучше не подпускать близко. Кто знает, что они захотят с вами сделать. Сперва бейте - потом спрашивайте. Как-то так.

- Брутально, - сказала Крессинда, наморщив нос-пуговицу.

- Зато останетесь живы. Отшельники могут ловко прятаться, одиночество обостряет звериные инстинкты, и вот вам заповедь на этот случай: всегда, когда отходите от лагеря, проверяйте ближайшие кусты и выемки, бросая в них камни.

- Тяжелые камни? - спросил сэр паладин, возвышаясь над Альбо и гномшей на полторы головы. Гритт, он был даже выше меня!

- Ну... какие осилите бросить. Прошли немного - бросили камень. Еще прошли - еще бросили. Все тихо - идете дальше. Таков закон Пустоши. У ручья - один моется, другой стережет. Только так.

Альбо смахнул пот с тонзуры:

- Великий Атрей!

- А может... товой... их просто накормить? - спросила Имоен.

Добрая женская душа! Слепая вера в то, что если морального урода или обычного дурня, который ищет святости вместо того чтобы работать, накормить, отмыть и приласкать, тот сразу исправится, поумнеет, станет человеком.

- Накормим одного, явится еще десять, да и первый сразу за нами увяжется. Дешевле избить и бросить. Бить разрешаю ногами.

Монго протолкался вперед, взяв лютню наперевес (да, именно Монго вез с собой лютню, представьте!).

- Это...