Инвестиго, из медика в маги. Том 3

Если привыкнуть к головокружительным прыжкам и акробатике он мог, то вот искусство владения клинком должно постигаться годами и столкновениями с большим количеством противников. Каждый новый спарринг-партнёр Марка давал ему бесценный опыт. По крайней мере, это позволяло не переоценивать свои силы и «гениальность». На каждого сильного и хитрого найдётся оппонент сильнее и хитрее.

Учитель выматывал, но это Марку и требовалось — пропотеть. Острую потребность в укреплении собственного тела он почувствовал после боя с Карлом, когда этот гигант-юноша просто измотал его в ближнем бою.

Марк хотел, чтобы в будущем таких ситуаций стало меньше. Он планировал проводить с ним больше магических спаррингов в амфитеатре. Карл всё ещё копил деньги на билеты для своих родителей и потихоньку осваивался в Ваабисе.

У него появилось больше свободного времени, когда Лавия вышла за Кунца. Мать к Карлу относилась довольно тепло, а Кунц любил с ним побороться во дворе. После торговой войны новая семейная чета перебралась назад в Альгус.

У Марка был довольно неприятный разговор с Кунцем. Всё-таки тот был опосредованно связан с полицией и понимал, что происходит. Ему пришлось раньше уйти на пенсию. Он не одобрял поступка Марка, но сказал дословно, что: «Я и сам не знаю, как бы поступил, но ты должен понимать, что тебе с этим жить. Чтобы быть главой семьи надо принимать правильные решения и не боятся ответственности».

Кунц впервые за столько времени говорил с ним серьёзно. Однако в том то и дело, что лидерство тяготило Марка.

Он не хотел быть главной семьи, клана, гильдии, страны, мира, чёрт возьми. Ему это вообще не упало. Средства для достижения цели, да, нужны, но они не главное.

Он располагал знаниями в разных областях, в том числе и в психологии, но их прикладное использование высасывало слишком много сил. Поэтому он так легко расстался со всеми этими торговыми процессами. Беф для этого идеально подходил — он этим горит.

Закончив тренировку, Марк быстренько обмылся и критически осмотрел своё тело в зеркало.

Мышцы, конечно, были, но не в том количестве и качестве в котором хотелось. За последнее время он неплохо подрос — уже почти метр семьдесят. Скорее всего, к восемнадцати он ещё вытянется сантиметров на десять. Детская округлость лица немного сохранилась, но больше не раздражала как раньше. Это сильно мешало.

Его бывшая мимимишность настраивала людей на другой лад, и общение иногда было похоже на зоопарк с идиотом в клетке. Причём Марк себя идиотом не считал.