Кодекс Крови. Книга II

Последнее, что я услышал, было тихо и страстное:

— В иллюзии мы свободны от предрассудков! Здесь можно всё, ведь этого никогда не было и не будет!

Тэймэй Инари

Друзья, не могу не поделиться! Вот такую красоту мне прислала читательница irafly под впечатлением от последней главы!

Это воистину волшебно!

Тэймэй Инари глазами читателей:

Глава 4

Проснулся я отдохнувшим и со светлой головой. Давненько у меня не было подобного ощущения, как бы ещё не с прошлой жизни. Память подбрасывала подробности прошлой ночи.

После такого я понимал клиентов борделя мадам Жу-Жу. Отличить иллюзорные впечатления от настоящих просто нереально. Я, конечно, и раньше не особо страдал от гормонов молодого тела, а уж после такой ночи и подавно.

Стоя под душем, я размышлял над моральной стороной ситуации. С одной стороны, есть Светлана, недвусмысленно намекающая на ухаживания с моей стороны. Я, в общем-то, и сам не против этих отношений. А с другой стороны, есть Тэймэй с её эротическими порывами.

Пока это всё можно списать на иллюзию, считай, сон. Но как быть в дальнейшем? Девушка весьма напориста и, чего греха таить, изобретательна.

В прошлой жизни я менял женщин без сожаления. Частично этому способствовала атмосфера вседозволенности и разнузданности, царившая в цитадели и башне Великой Матери Крови. Когда несколько сотен лет живёшь на грани жизни и смерти, все чувства и инстинкты обостряются. Корвусы сходились и расставались без особых сожалений, скорее, принимая физиологическую сторону партнёрства, а не эмоциональную.

Да что уж там, если отбросить всю высокопарную чушь, то мы сношались везде и всюду, как кролики. Устроить оргию прямо в кровавом месиве на поле битвы? Это было лишь пикантной вишенкой на торте чувственных и развратных удовольствий.

Когда в моей жизни появилась Лана, всё перевернулось с ног на голову. Оказалось, что я тоже умею чувствовать. Букет ощущений был настолько пряным, что совсем молоденькая девчонка утонула в нём. Вот только я не научился любить, годами лишь пользуясь женщинами.

Я жаждал обладать, безраздельно владеть одной единственной женщиной. Лана стала моим клином, болезнью, помешательством. Она стала моей слабостью, что, по итогу, не просто не принесло нам счастья, но и стоило жизни обоим.

Поэтому сейчас я старался сдерживать порывы молодого тела Михаила. Хотя, если уж на то пошло, то его гормонам было далеко от эйфории после кровавого марша по прорывам изнанки.