Сингулярность: Инкубатор счастья. (прода)

Если предположить, что квантовый мозг может быть создан даже техногенной цивилизацией находящейся на нашем уровне развития, то такие генераторы сознания должны встречаться во Вселенной чуть ли на каждом шагу. Здесь стоит оговориться, что искусственной сознание – термин весьма условный. По расчетам Майка разницы между живым сознанием и искусственным не существует. Природа их ментальной энергии одинакова. Разница лишь в ее силе.   

- Ну вот, мы и приехали, - разочаровано вздохнул профессор. - Выходит живые формы, даже достигшие высших уровней ментальности, Сингулярности не нужны.

И этот факт, прямо скажем, меня не радует. 

- На этот счет у Мака тоже созрела теория. Он считает, что для существования искусственного сознания необходимо сознание живое. Оно как искра в цилиндре двигателя внутреннего сгорания запускает лавинообразную реакцию и порождает у искусственного интеллекта ментальную энергию невиданной силы. По его теории без живого сознания искусственное не возникнет.

- Это всего лишь теория.

Причем основанная на минимуме фактов.

- Но это пока единственное, что у нас есть, - пожала Татьяна плечами и обернулась к вышедшей на террасу Ниночке. 

- Арсений Владимирович, - извиняющимся тоном сказала молодая женщина. – Вас Управление на связь требует. Говорят срочно.

- Спасибо, милочка, - поблагодарил Лесовский и полез в карман пуховика за смартом.

- Они на спецсвязи, - увидев его движение, сообщила Ниночка.

- Да? Тогда это действительно что-то важное, - по-стариковски опершись обеими руками на подлокотники кресла, Лесовский поднялся и с грустной улыбкой сказал: – Не засни тут без меня.

Разговор еще не окончен.

Когда профессор ушел, Татьяна попросила Ниночку увеличить подогрев пола на террасе. Короткий зимний день заканчивался. На речку и лес опускались сумерки. Несмотря на легкий морозец, становилось сыро и зябко. Она подбросила несколько поленьев в круглый, выложенный из грубых валунов очаг, поджав под себя ноги, забралась в покрытое белой овечьей шкурой кресло, укуталась в плед, сделала несколько больших глотков глинтвейна и закрыла глаза.

От горячего хмельного напитка ей стало тепло и спокойно. А еще к ней почему-то вернулась уверенность, что все будет хорошо. 

Профессора не было минут двадцать и Татьяна, допив глинтвейн, уже подумывала вернуться в каминный зал, но тут на террасе зажегся приглушенный свет и Лесовский, поставив на стол термос с чаем, опустился в свое кресло.