Люцианна

Земля под ногами мелко затряслась и вздыбилась…в метре от моей ловушки. Йарад тебя пожри! Верно же все рассчитала и сеть огромная, как почувствовала тварь ползучая.

Макнатар, высвободившись из подземного плена, лениво осмотрелся. Первое, что он увидел – кусок жира, но вот второе – я и рыцарь. Выбирал он недолго, разница в размерах сделала свое черное дело и макнатар с громким ревом кинулся в нашу сторону.

– Это что за… – рыцарь, надо отдать ему должное не растерялся и сразу выхватил из ножен меч. Жаль не поможет.

– Беги! - крикнула я и толкнула его в сторону, сама, подбегая к мясу.

Скажу сразу, убегать от макнатара глупо, уж очень быстрый. Догонялки его только раздразнить могут. Потому я схватила жир и потрясла, подняв руки повыше.

– Эй! Гусеница разожравшаяся! Гляди, что у меня есть!

Жир шлепнулся аккурат макнатару на лоб. Тварь на секунду застыла, а после обиженно взревела. Стряхнув ненавистный шмат, чудище со всей прытью устремилось к обидчице в неистовом желании заесть поруганные чувства наглой девицей.

Чиркнув кресалом, я выбила сноп искр. Выбора особо не было, гори-трава зажглась не только под макнатаром, но и подо мной. Раздался бешеный рев горящего заживо чудища. И такой же крик попавшего под раздачу рыцаря. Разве что крик был сдобрен хорошей порцией ругательств. А я говорила «беги», но рыцарям лишь бы орудием померяться.

Мозг макнатара (и как показала практика – рыцаря) не способен на мышление, а потому он метался в огненном кольце, опаляя себя еще сильней.

Рыцарь скакал вместе с ним, по всей видимости, решив стать героем и умереть в огне, сражаясь с неведомым чудом-юдом. Периодически он тыкал тварь мечом в разные места и воинственно вопил.

Огонь опалил мне не защищенные руки и лицо. А одежда, пропитанная огнеупорным настом, задымилась. Перекувыркнувшись и выскочив из огненного круга, я, помянула всех тварей ночных и дневных, схватилась за плеть, распустила ее, выверенным взмахом руки выбросила в сторону рыцаря и захватила ноги в плен. Хорошо хоть они защищены доспехом.

Резко дернула на себя, потащила отчаянно брыкающегося и ругающегося мужчину, пыхтя и проклиная все, в особенности тупых мужланов.

Пока этот «брыцарь» был под сетью, я не могла сбросить ее на макнатара. Наконец, выведя из-под огня незваного гостя и не спеша освобождать, ласточкой взлетела на дерево и дернула за главную веревку, что по периметру держала ловушку. Освободившись, сеть рухнула на чудище, облепив со всех сторон серебром.