Возвращение архимага. Том 2

— Почему? — Он показал явное любопытство на своем лице.

— Генрих подрывал авторитет «Аврории Бореалис».

— Что?! — Брови директора чуть ли не взмыли на Луну.

— Что ты несешь?! — возмутился Генрих, его лицо выражало не только удивление, но и некоторую тревогу.

Мое внезапное заявление поставило Генриха и даже Святогора в тупик. Их удивление было понятно, ведь мои слова звучали как какая-то абсурдная чушь. Святогор смотрел на меня с любопытством.

— Объясните, господин Каракалов, — директор приподнял бровь, выражая интерес.

— Да. Директор.

Теперь смотри, мелкий паршивец. Я умею не только кулаками махать, но и словами жонглировать, как адвокат дьявола.

— Генрих утром в грубой форме утверждал, что меня приняли в Императорский Класс только из-за склонностей, без таланта. — Мои слова вырывались с поддельной горечью разочарования. — Я решил, что этому надо положить конец.

Генрих стоял, как рыба на льду, молча открывая и закрывая рот. Ага, вот как я использую его собственные слова против него.

Святогор был удивлен не столько смыслом моих слов, сколько тем, как я их формулировал. Мои слова звучали серьезно и складно.

— В итоге я сказал Генриху, что ученикам не следует сомневаться в решениях приёмной комиссии академии. Возможно, я слишком резко спросил у Генриха, не является ли он начальником комиссии, на что он, естественно, ответил нет.

Думал, что этим дело закончится, но, видимо, Генрих почувствовал себя обиженным, что я проигнорировал его замечание.

«Ты начальник комиссии, отвечай, придурок?» — примерно так я ему сказал.

Директор прямо так и раскрывает глаза от удивления, а я, несмотря на его удивление, продолжаю свою историю:

— Так вот, после того, как мы вылезли из учебки по физкультуре, этот парень подкатил ко мне в раздевалке и предложил попробовать настоящие «исконно скрепные люли». Я ему честно сказал, что нет, мне это не интересно.

Видимо, он планировал меня физически задавить в ответ.

Несколько раз сильно толкнул меня, при этом спрашивая, как я мог посметь ему так говорить, ведь он, мол, важный петух из знатной семьи. Генрих, ты признаешь, что говорил такое?

На мой вопрос Генрих, с красным от ярости лицом, начал кричать:

— Ну, это не совсем так, я просто его чуть-чуть толкнул! А этот парень меня ударил!

— Да, я тебя ударил, но не из-за того, что ты меня толкнул.