Холодный лич

А вдруг он её не найдёт?

А день продолжался. И Мил вновь погрузился в состояние сна. Он вроде идёт. Вроде видит яркий солнечный свет и глаза то его открыты, да только... он спит. Мысли какие-то мелькают в голове, но он не вслушивается в них. Он спит. Как спал этой ночью, когда бродил по городу. Так он спит и сейчас. Ни живой. Ни мёртвый. Он вроде в сознании, а вроде и нет.

Вечерело.

Красивый закат.

Мил вдруг остановился. Снова вопросы. Где я? Как я сюда попал? А затем… почему я остановился именно здесь? И вдруг он видит её.

Скромный прилавок. Мешочки лежат на нём, корзинки. Она полу-охрипшим голосом кричит:

- Специи! Южные специи! Покупайте, подходите! Южные спе... - голос дрогнул. Она закашлялась. А когда кашель перестал, то перед собой она увидела Мила. Он стоял. Улыбался.

- Я нашёл тебя.

- Ха, ну привет. А зачем искал?

Он задумался на миг.

- Не знаю. Может специй купить...

- Ха, так у тебя же денег нет, бродяга!

- Ну почему нет, есть... - Мил положил на стол две монеты, которые она дала ему прошлым вечером.

- Продашь мне что-нибудь?

Она смутилась. Отвела взгляд в сторону. Затем снова взглянула на него.

- Нет. Не продам, но знаешь... есть идея получше. Помоги мне собрать товар и дотащить до таверны, и я накормлю тебя тёплым ужином... как тебе идея? - она неловко улыбалась, и была так мила и очаровательна в этот момент, что заулыбался и Мил.

- Хорошо. Я буду только рад.

Он собрал специи в её рюкзак. Они пошли по улочкам города к таверне. Она болтала о чём-то не важном, о том, как торговала сегодня, сколько удалось выручить, сколько пришлось заплатить жадному магистрату.

И закат на небе был так прекрасен. Всё вокруг солнце залило на прощанье розовой дымкой. И на душе Мила было... хорошо.

Но тут взгляд его зацепился за семью. Мужчина, рядом улыбающаяся женщина. Мальчишка бежит вперёд и катится по ледяной мостовой. Мил сначала не понял, почему они привлекли его внимание. Ну обычная семья. В вечерней толпе таких много. Но... взгляд Мила остановился на лице мужчины.

И увидел на его щеке свежий ожог. И глаза его, по-змеиному спокойные, заставили Мила вспомнить. Вспомнить боль и прожжённую насквозь грудь. Был ли он виноват в тот момент? На него напали. Его заставили вновь почувствовать боль. Он сбежал. Как последнее ничтожество и трус. Он хотел продлить свое существование, и он сбежал тогда, но сейчас, глядя в спокойные глаза своего мучителя, он вспомнил боль. И не простил.

Солнце скрылось за горизонтом.