Кредо Хамелеона

Я увидел сбоку лицо наемника, напряженное и сосредоточенное. Прищуренный глаз, выискивающий цель. Палец на спусковом крючке.

Я схватился за цевье и дернул, сбивая прицел. Автоматная очередь ударила вверх, рикошетя от бронированного потолка.

Наемник развернулся, реагируя на неожиданно возникшего сбоку противника, и попытался вырубить меня ударом приклада по голове. Я поднырнул под удар и, распрямляясь обратно, вогнал со всей силы наемнику в ухо стилус для письма.

Я подхватил у падающего на пол мертвого наемника автомат.

Выдернул из него рожок. Отбросил разобранное оружие в сторону.

Затем развернулся к дрожащему от страха Крапивину:

– Ну, что же, Ваше Сиятельство. Кажется, теперь ваша очередь отвечать на мои вопросы…

Глава 10

Вопросов к графу у меня накопилось достаточно. И основной из них - кто и почему решил так нагло отжать у Жабиных их поместье.

Но, сперва…

– Ну, как вы? – я подошел к сестрам.

Они все еще были в шоке. Миланка таращилась дикими глазами на труп державшего ее телохранителя, с разорванной выстрелом головой, и судорожно пыталась убрать с себя ошметки чужих мозгов.

Она, как завороженная, все терла и терла ладонью по лицу. Скребла ногтями, стараясь оторвать налипшие куски плоти.

Наверное нервное. Не всякий взрослый мужик выдержит такое испытание для психики, а Миланка, так вообще, еще совсем юная девчонка.

– Все хорошо. Все закончилось, – я обнял ее за плечи, удерживая от очередной попытки ободрать себе лицо вместе с налипшим кровавым фаршем и собственной кожей заодно.

– Сейчас выберемся отсюда, примешь душ. Смоешь с себя всю эту гадость.

Миланка подняла на меня глаза. Ее губы дрожали и я понимал, что она в каком-то шаге от неконтролируемой истерики. А это мне сейчас совсем ни к чему. Ну не умею я плачущих барышень успокаивать.

Дарина, в отличие от сестры, смотрела на лежавшие в кабинете трупы не с ужасом, а даже с какой-то злостью и легкой эйфорией справедливости во взгляде.

– Как рука? – отвлек я ее от прожигания взглядом трупа наемника. Было видно, что его смерти она почему-то особенно была рада.

– Пустяки, – она бросила короткий взгляд на свое запястье. – До свадьбы заживет.

На покрасневшей, будто по ней скоблили наждаком, коже, был отчетливо виден отпечаток чужой ладони. Крапивин, с*ка, ты мне за это еще ответишь, пообещал я сам себе.

Но саму Дарину ни рана на запястье, ни виновник ее появления, кажется, не особенно волновали. Она с маниакальной настойчивостью не отводила взгляд с трупа седого наемника.