Сигма. Теневой курьер

Пройдя внутрь квартиры, он положил мальчонку на кровать, а сам отправился умываться, чтобы вернуть трезвость ума. Но в этот день не судьба была разобраться с этим вопросом, так как он, едва ополоснувшись, сам отправился спать.

На следующий день, когда мальчонка пришёл в себя, мужчина долго думал над тем, как быть дальше. Он уже пробил по всем возможным каналам, а также оставил необходимые объявления о пропавшем ребёнке. Вот только никто не торопился связываться с ним, чтобы забрать.

Шло время, и у Егеря встал выбор – отдать мальчонку, который даже не помнит своего имени в детский дом, или усыновить.

Поначалу он всё же планировал избавиться от лишнего геморроя, вот только что-то в глубине его души не давало ему этого сделать. Возможно этот щуплый мальчуган напоминал ему покойного сына.

В итоге было решено оставить его у себя. А для этого нужно было, как минимум, специальные документы и свидетельство гражданина Империи, коего у пацана не нашлось. Немного прикинув все доступные варианты, Егерь наскрёб необходимую для оформления сумму и отправился в органы опеки, а также в «гости» к правоохранителям.

Чуть больше недели заняло всё оформление. Пришлось сообщить, что ребёнок – это сын покойного сослуживца, оставшийся сиротой. И чтобы почтить память павшего товарища, Александр Железнов решил усыновить его сына.

После всей бюрократической беготни, паренёк официально стал Артёмом Железновым. Как только с этим всем было покончено, Егерь взялся за его обучение.

Он решил вырастить из него настоящего бойца. Такого же, каким в своё время являлся он сам.

Шло время. Ребёнок рос и развивался не по годам. Мужчина порой удивлялся его смекалистости и стойкости духа. Словно перед ним был не ребёнок, а вполне сформировавшаяся взрослая личность. И даже в отличие т своих сверстников, предпочитающих свободное время проводить в компании, играя в различные игры и погружаясь в виртуальную реальность, его приёмный сын отдавал предпочтение учёбе и тренировкам.

Даже когда ему было больно и тяжело, он, не плача, вставал на ноги и продолжал. Словно от этого зависела его жизнь. И Егерю нравился подход его приёмного сына к делу. Он даже в какой-то мере стал им гордиться и воспринимать как собственного, родного сына. Даже забыл о своей душевной ране и способе его излечения. Все кабаки и бары были благополучно забыты, а всё внимание было сосредоточено на подрастающем сыне.