Цвет настоящего

Возле костра кружилось множество маленьких клочков и ленточек, поэтому мне не составило труда отобрать необходимые цвета. Капельки синего, лучики желтого, ленты красного и фиолетового зависли над моими ладонями. Последними присоединились три черных осколка, самые опасные из всех. По сравнению с первыми неделями после посвящения в Мастера сейчас творения стали получаться у меня гораздо проще и быстрее. И все-таки их заключение в кристалл требовало полной сосредоточенности.

Красные цвета подернулись огненной дымкой, вобрали в себя капли синего, опоясались желтым и фиолетовым.

Соблюдая осторожность, я окутал наполовину готовыми творениями осколки черного. Тщательно удостоверился, что цвета слились друг с другом, образуя единое целое. Огненный закат отражался в темных водах, солнечное сияние тонуло во мраке омута, на дне которого выжидала жажда мести.

Поскольку управлять Факелом Возмездия может только Мастер, я сделал для Сакара упрощенное подобие. Пусть оно не способно самостоятельно преследовать жертву или увеличиваться, поглощая окружающие его цвета, но проводнику будет весьма полезно и такое оружие.

Теперь пришло время поместить творение в кристалл. Крохотной зазубринке, поблескивающей на ребре, предстояло послужить входом для Подлинных цветов. Затаив дыхание, я бережно сжал сгустки темного пламени и, приложив усилие, направил их внутрь кристалла. Полыхнув красным, творения все же поддались моей воле и неохотно потекли в сверкающую ровными гранями тюрьму.

В этот момент послышался какой-то неясный, похожий на всхлип звук.

Вздрогнув от неожиданности, я едва не выпустил из под контроля цвета, но, сосредоточившись, успел сдержать разгорающееся пламя. Прошло несколько кажущихся вечностью минут, прежде чем последняя капля творений попала внутрь. Кристалл ярко засветился, переливаясь красками, которые рождали помещенные в него цвета.

Не теряя времени, я ловко запечатал зазубринку коричневым и лишь тогда смог перевести дух да спокойно полюбоваться быстро угасающими радужными отсветами.

Вокруг царила тишина, сторожевое творение также безмолвствовало. Мягкое свечение уже угасало, и, расслабившись, я прикрыл было глаза, как вдруг опять услышал непонятный звук. Тонкое, жалобное всхлипывание, словно плач маленького ребенка. 

Здесь, посреди Приграничья?!

Исходящего от Подлинных цветов сияния хватало, чтобы убедиться, что поблизости нет никого и ничего подозрительного. Да и в самих цветах не было ни единого угрожающего отголоска.