Маг имперской экспедиции

Знаете, что с ним стало после ужина?

- Мне как-то плевать было, - ответил спокойно я, хоть неприятные предчувствиями клубками змей шевелились внутри меня.

- Умер он, - с грустью в голосе сказал гость, - самая ирония в том, что не от яда и не от заражения крови. Сердце не выдержало шока. Вроде бы абсурд, но увы.

- Жаль этого добряка, - ответ мой был наполнен сарказмом.

- Он вам никакую работу не предлагал?

- Нет.

- Тогда работу предложу вам я, - сказал мужчина, туша сигарету в лужице растопленного воска свечи.

Один из дружков того лысого жандарма пожаловал. Он мне напоминал то ли полицейского из оперотдела, то ли обычного бандита. Не знаю, какой из двух вариантов был для меня сейчас хуже.

- С кем имею честь говорить? – Осторожно спросил я. Не хотелось бы делать поспешные выводы.

- Зубатов Макар Борисович. Вступил в должность почившего Егора Тимофеевича.

- В какую должность?

- А вот, - ответил он и хитро улыбнулся, - теперь поддерживаю порядок и законность в городе.

Для этого процесса нужно много сочувствующих жандармскому управлению. Вам, Константин Георгиевич, известно, что город этот страдает от пресыщения некой дрянью?

- Слышал об этом.

- Все слышали. Абсурдное название у этого наркотика – черный сахар. Не пробовали?

- Не доводилось.

- Правильно. И не стоит.

- Вы меня простите, - со вздохом сказал я и посмотрел в густую темноту за окном, - но на дворе ночь.

Я бы послушал все предложения, выразил заинтересованность, пообещал бы подумать, а потом вернулся бы ко сну. Вы, Зубатов Макар Борисович, не против так поступить?

- Извините, Константин Георгиевич, мне просто доктор прописал ночные прогулки от бессоницы. Тем более днем вас трудно здесь застать.

- Могли бы мне записочку оставить. Того портье бы попросили занести мне на тумбочку.

В крайнем случае одной из горничных дали бы.

- Не люблю письма, - поморщился Зубатов, - лишние бумаги – лишние свидетельства, лишние свидетельства - лишние доказательства.

- Хорошо, можно уже к делу?

Желание вернуться ко сну давило на меня со страшной силой. Спина начинала затекать от сидячего положения. Но меня весь разговор так утомил, что я боялся уснуть прямо посреди нашей с гостем беседы.