Маг имперской экспедиции

Сложно найти опустившихся до самого дна людей, которые при этом согласятся принять преобразования тела и духа. Вот поэтому у меня некоторые зверушки…

От спокойного тона Кирсновского веяло потусторонним ужасом. Когда он говорит о любых вещах, то создает впечатление веселого дружелюбного парня. Но стоит ему завести разговор о химерах, то избыточная театральность речи с его игрой интонациями и театральными паузами куда-то девается. Он говорит более привычно для моего уха, словно в остальные моменты только создает образ.

Хотя, глядя на его самодовольную улыбку, я больше уверен в том, что ему просто нравится временами создавать образ маньяка. Причем именно передо мной, как перед своим старым знакомым.

Входная дверь открылась. Знакомый девичий смех заполнил тишину полупустого обеденного зала.

- Чего так долго? – Спросил у только что вошедших в ресторан посетителей.

- Джентльмены могут и подождать даму, - Сказала Марта и высунула язык.

- Труп стремительно разлагается, между прочим, - как бы невзначай сказал Кирсновский, возвращаясь к запеканке.

- Гадость какая, - поморщилась девушка.

Самуил без лишних слов схватил полупустую чашку с нашего стола. В два глотка он допил ягодный чай.

- Ты рассказал, что ей сделать надо? – Спросил я у помятого Самуила.

Парень утвердительно кивнул.

- Зубатова знаешь? – мой вопрос адресовался Марте.

- Горничные что-то говорили.

Высокий и тощий дядька с моноклем, да?

- Именно. А теперь можешь идти туда и попросить дать доступ к останкам того чудовища у Зубатова. Все, иди.

- Ты чего командуешь? – Девушка скрестила руки на груди.

- Как-то раз Гвиздек Пшемыславский пошел обкатывать новенькую карету, - сказал Самуил, бросая косой взгляд в сторону Марты.

Девушка не стала дожидаться продолжения истории и покинула ресторан. Самуил самодовольно проводил ее взглядом.

Вряд ли она вернется из жандармерии быстро. Химеролог так долго мусолил свое блюдо, что у меня опять разыгрался аппетит. Официант принял мой заказ на тарелку с запеканкой и новой чашкой чая.

- Константина сильно интересовал вопрос с Покровским, - с чавканьем сказал Кирсновский.

- Да он после дуэли сразу уехал, - махнул рукой Самуил.

- Ну вот, а ты, Костя, боялся.