Маг имперской экспедиции

Никогда прежде такое безобразие не происходило с людьми, что ели черный сахар. Но давайте мы не будем говорить об этом среди всех наших гостей.

Вот вам и конец моего прокурорского дела. Эх, а я ведь только в раж вошел. Было бы неплохо взяться за расследование сегодняшнего происшествия.

Гости разбредались по своим местам, живо обсуждая появление превращенного в змееголовую тварь Ермолина. Ко мне подошел сверкая блестящими от геля усами господин Мирный. К нему вернулся его недовольный взгляд, морщинистый от постоянной хмурости лоб и высокомерно поджатые губы.

На несколько дней меня отстранили от обязанностей члена экспедиции. Граф Комаров, наш непосредственный начальник, дал мне приказ в кратчайшие сроки вернуть себе память. К концу недели я должен буду явиться к нему и сдать базовый экзамен по магии, чтобы подтвердить свою пригодность к выполнению обязанностей и допуску на исследование Порт-Андреева.

Всем членам экспедиции строго запретили хоть что-то рассказывать мне о моем прошлом. Даже мой статус теперь скрыт за завесой тайны.

Раз отдельные воспоминания возвращаются, то оставшиеся тоже каким-то образом должны всплыть. В этом мире определенно должен быть какой-то магический доктор Айболит с эликсиром памяти, что вмиг заставит меня вспомнить жизнь того Кости. Тем более мне даже пообещали завтра выдать авансом мое месячное жалование, чтобы у меня были деньги на все процедуры.

Процесс возвращения памяти не должен был в моем представлении занять и пары суток. А так как сегодня был только понедельник, то времени свободного у меня будет вагон.

Из-за этого я напросился у генерал-губернатора исследовать причины, по которым Ермолин обратился в ту тварь. Он чересчур живо согласился на это, явно представляя меня серьезным экспертом по части магии и паранормальщины. Ну недаром же Константина послали в экспедицию на окраину империи? А я мигом верну память и раскрою дело, получив от генерал-губернатора солидные деньги.

Из-за испорченного аппетита генерал-губернатор решил закончить прием намного раньше положенного.

Гости не сильно расстроились этим и кокетливо уезжали, лишь попрощавшись друг с другом. Зато я теперь мог есть как хотел, потому как до стола с едой было дело только прислуге. Хотя мне приходилось приказывать им, чтобы они не уносили блюда, на которые я положил глаз.

Вдоволь объевшись блюдами высшей кухни Боратовска я чувствовал, как при неосторожном движении рубашка начинала трещать. Не будь того монстра, я бы так полуголодным из-за стола и ушел.