Маг имперской экспедиции

У меня есть дар видеть человеческие недуги. Ты и спросить ничего не успел, а мне уже известна твоя болезнь и готов план лечения. Так что пе-ей, - доктор вложил флакончик мне в руки.

Доктор доверия мне не внушал, но на что не пойдешь с нашей медициной.

На вкус эта мутная дрянь напоминала коктейль из мыльной воды и сиропа от кашля. Едва сдерживая рвотные позывы, я уставился на довольное лицо доктора.

- Ну, а теперь воспроизводите вопросы, - доктор постоянно переходил с «ты» на «вы» и обратно.

В памяти всплывали давно забытые формулы по физике, этикетки майонеза на казахском, матерные частушки от местных алкашей и много прочей дряни. Даже вспомнил как играть на пианино музыку из сталкера, чему оказался несказанно рад. Вот только это были мои воспоминания, а не Констанина, ничего из прошлого которого вспомнить не получилось.

- Я все равно ничего не помню из прошлого, - я поморщился от внезапно накатившей головной боли.

- Не придуривайся, - доктор сморщил лоб.

- Честно.

- Врешь! У меня дар! Ты все вспомнил.

Слушать меня больше не стали. Стребовав с меня рубль, доктор чуть ли не пинками спровадил из кабинета. Вот вам и сервис. Были бы в этом мире отзывы – поставил бы двойку.

С бухнущей от воспоминаний головой кое-как добрел до отеля. Провалявшись минут пять на кровати в своем номере, я задремал до самого вечера.

Планы в самом начале пошли под откос.

Сегодня уже слишком поздно заниматься этим вопросом. Я не сомневаюсь, что зелье доктора в обычных обстоятельствах должно было бы подействовать на разум. В памяти всплыло многое из жизни до и после смерти, а после продолжительного сна оно приобрело четкую структуру и легло в необходимые папочки и сборнички в моей голове. Даже строчки из той недоступной моему понимании книги твердо впечатались где-то в подкорках.

У меня был на памяти какой-то заслон, крепко удерживавший память Константина в забвении.

Иначе как еще можно было бы объяснить отдельные отрывки, просачивающиеся понемногу в мозг? В первый день заслон был крепок и плотен. На вторые сутки в нем появилась прореха и первое воспоминание пробралось из заточения. Раз за разом с разной периодичностью отрывки проникают. Я бы поставил руку на отсечение, что и дальше память будет приходить новыми кусками, как ассоциация, как эмоция, как внезапный факт.