Эра Мангуста. Том 8

Но, главное, они ушли. По меркам времени того самого мира это произошло только что. Вот, доли секунд назад. По моим меркам, несколько месяцев назад.

Но! Главное, что из это проистекало, знаете что? Та изнанка открывалась не только с моего тонкого места! Я слышал про сквозные изнанки, но я точно не знал, как далеко от моего прохода находится второй. Если в паре километров есть выход в Африку, то это же золотое дно! Ну, или в Америки с Австралиями. Да даже просто во Владивосток. Хотя, возможно, что по моей изнанке между выходами десятки тысяч километров, тогда идея теряет смысл.

В любом случае, нужно ждать. Пока климат там не стабилизируется. А вот после разыскивать второе тонкое место. И, во-первых, не факт, что его удастся найти. А во-вторых, не факт, что преодолевать расстояния понизу будет экономически выгодно.

Но, главный вопрос: сообщать о своём открытии старику? И, как следствие, императору. Возможно, их ресурсы, особливо человеческие, позволят быстро найти второй выход. С другой стороны, нужно иметь хоть что-то в личном запасе, как аргумент последнего шанса.

Ахмад посмотрел на меня странным взглядом и натужно спросил:

— Удалось, господин? Я, честно говоря, плохо понял. Почему мы так резко сбежали с изнанки? Вроде же, артефакт сработал?

— Не знаю пока, — честно ответил я. — Тонкое место явно изменилось, я это ощутил. Но, в какую сторону, пока не знаю. Надеюсь, что всё штатно, как мы и планировали и задумывали. А сбежали... Там всё сложно, просто не спрашивай, и мне не придётся врать.

— Мир угрожал нам? Я тоже ощутил угрозу, но списал на мнительность и новые ощущения.

— Почти так, Ахмад, — удивлённо ответил я. — Он был недоволен нашим присутствием. Возможно, нам ничего не угрожало. Но, проверять данное утверждение мне совсем не хотелось. Он не любит людей, они доставили ему много боли. Скорее всего невольно, сами того не осознавая. Хотя вру, минимум один осознавал.

Я замолчал, вновь переживая чужие ощущения, на этот раз только в памяти. Да, они были чуждые, масштабы несопоставимы, как и временные отрезки. Но боль — явно универсальный язык. А миру было больно, очень.

Тем временем мы дошли до выхода, где я благодарно пожал руку мужчине.

— Дальше я сам, — пояснил я. — Пойду на нулёвку, и оттуда попробую спуститься вниз.