Сказание об Оками 2

Все остальное - вспомогательная шелуха, полезная эпизодически.

Но как же это муторно - из раза в раз, изо дня в день повторять единственное движение, стараясь придти к идеальному его исполнению! Тренировки пути Иай показались мне разновидностью медитации. Отрешаешься от всего внешнего. Есть только ты и меч. И в цикле, итерация за итерацией отрабатываешь прием доставания клинка из ножен. Напрягает в первые пятьсот раз, а затем растворяешься в шелесте стали по ножнам и начинаешь получать извращенное удовольствие, особенно сильное в те разы, когда получается все сделать идеально.

Факт того, что идеал в ту или иную попытку достигнут, я уже чувствовать могу, настолько прониклась. Фумито, к слову, меня тут обскакал. У него каждое второе извлечение меча близко к идеалу, против тридцати попыток успеха в моем случае. Мужики, у них лучше получается не думать. Это у меня вся голова типа гениальными мыслями забита, вот и остается для умения быстро хвататься за меч маловато места в оперативной памяти.

Миуру-сенсея мои успехи, впрочем, устраивают. Не такое я и дно. Это братишка у меня особо способный к размахиванию острыми штуками оказался, могу им гордиться. По скорости исполнения базового упражнения мы с ним, к слову равны оказались. Но надо учитывать, что у меня короткий вакидзаси, подходящий мне по габаритам, а у Фумито полноценная катана, хотя и не самая длинная из имеющихся. Не уверена что я вообще когда-то дорасту до того момента, когда длинный меч станет мне по руке.

Я мелкая. И потенциал роста вверх у меня мелкий. Не зря ведь самураи женским оружием считают или танто, или нагинату.

Другое занятие, которым я разбавила ежедневную рутину - татуировки. У меня, они, наконец зашевелились с достаточной скоростью, чтобы можно было за несколько часов перекроить рисунок. Сместила три до того раздельных кучки иероглифов себе на спину, все вместе перемешала и вылепила рисунок, в качестве прототипа для которого взяла рогатую маску из храма Узумаки.

Бро с вассалом эти маски как раз по местам развешивали. Я выбрала самую жутковато-упоротую, с длинным вытянутым языком.

Когда похвалилась братишке, какую крутую татуху себе организовала и заголила спину, тот чуть в соляной столб не превратился.

- Это же Шинигами! Зачем тебе изображение бога смерти, химе? С таким не шутят.

- А я шучу. Но сейчас для красоты, а не для шутки старалась. Раз уж ублюдские иероглифы со мной навсегда, пусть выглядят красиво.