Сердца выживших

Тяжёлый чёрный плащ навьи-воина, будучи непродуваемым, неплохо от него спасал. В ту позднюю осень, когда погибли два эти парня-поэта, тоже было холодно, и туман точно так же вырывался при дыхании.

— Матушка, а ты хотела бы возвращать жизни, вместо того чтобы их отнимать? — спросила девочка. Она сама не знала, как этот вопрос всплыл у неё в душе. 

Северга долго молчала. Её вздох коснулся макушки Рамут.

— Не знаю, детка. Да и не умею я этого... Это тётя Беня у нас по части врачевания. А я только мечом махать могу.

Пригревшаяся под плащом девочка дремотно сомкнула глаза. Костёр потрескивал, звёзды смотрели сверху.

— Научиться никогда не поздно, матушка.

Тётушка Бенеда с мужьями и сыновьями сейчас, наверно, уже отужинали и отправились отдыхать после трудового дня. А может, тётю Беню снова кто-нибудь позвал роды принимать, и она, вскочив на своего любимого коня, могучего и чудовищно огромного серого жеребца, помчалась к роженице. Весь её день проходил в трудах. Поднималась она раньше всех в усадьбе и собственноручно пекла хлеб.

А хлеба целая прорва нужна: попробуй-ка такое семейство прокормить! Одни мужики — и все пожрать горазды. Но и пашут в хозяйстве, не покладая рук. В доме у тёти Бени правило простое: кто не работает, тот не ест. Рамут тоже трудилась. В свои тринадцать она умела ухаживать за домашней скотиной и даже объезжать лошадей, а также понемногу постигала лекарское искусство. Северга в отпуск приезжала не так уж часто, и тётя Беня, понимая, что им с Рамут надо побыть вместе, разрешила девочке побездельничать и отпустила их в этот поход в горы с ночёвкой. Тем более, что любой из отпусков мог стать для Северги последним.

Рамут посапывала, склонив голову на плечо Северги. Та, укутав дочь плащом получше и прижав к себе, слушала её сонное дыхание. Руку вдруг пронзила острая боль — будто иголочка в ладонь воткнулась. А следом и сердце кольнуло. «Научиться никогда не поздно».

Много лет спустя, шагая по улицам отстроенного навиями Зимграда и ощущая на груди тёплое биение целительного сердца-самоцвета на цепочке, Рамут, известная и всеми уважаемая врачевательница, вспомнила эти свои слова, сказанные ночью у костра.

Камень «Сердце матери», спасший тысячи людей в Яви — всё, что осталось от Северги. Да ещё череп, покоящийся в земле у корней спящей сосны. Навья-воин научилась возвращать жизни. И вернула их гораздо больше, чем отняла. Никогда не поздно, да. Даже если ты умер.

Никто не поднимал меча и не становился под знамёна возмездия.