Малыш и Буйвол

Теперь-то они понимали, в чем их сила.

Поздним вечером третьего дня Малыш и Буйвол стали собираться. Еще раз проверили оружие, нацедили воды во фляжки. Выйдя из дома, тщательно протрясли одежду и пустой дорожный мешок. Вернувшись, встали у порога и о чем-то долго негромко переговаривались.

Халтет, сидя за столом, наблюдал за гостями.

- Хлебца в дорогу дадите нам? - спросил у хозяина Малыш. - А может и еще что побогаче.

- Уходите? - поинтересовался староста, не ответив на вопрос лучника.

- Да. Завтра. На рассвете.

Пока еще не жарко.

- И куда пойдете?

- К горам.

- Горы кругом.

- Да уж. Не заблудимся.

- А тропы знаете? Перевалы?

- Найдем, где перейти.

- Проводник вам нужен. Дам я вам паренька одного смышленого в провожатые. До гор вас доведет, покажет куда дальше, объяснит.

- А еды дашь? - повторил вопрос Малыш.

- Дам. И еды дам. И кое-что еще впридачу.

- Что? - Малыш и Буйвол спросили одновременно.

- Завтра увидите. Утром.

Было уже совсем темно. В незавешенные окна заглядывала с улицы ночь.

Комната была освещена тусклым мерцающим светом масляного светильника, что висел над столом.

- А сейчас давайте-ка спать, - сказал Халтет и дунул на язычок пламени.

Малыш и Буйвол, разом ослепнув, нерешительно двинулись к своей комнате. И остановились, услышав хриплый голос старика:

- В темноте даже самый могучий воин становится беспомощен. Не так ли?

Скрипнули половицы, сначала справа, потом слева. Халтет уверенно расхаживал по своему дому.

- И что из этого? - спросил Малыш, ощупывая стену.

- Все мы ходим во тьме... - старик откашлялся. - Даже самые могучие воины... Ложитесь спать. Завтра будет новый день.

Халтет проснулся часа за два до рассвета. В комнате было светло. Все окошко заняла рябая луна - она словно подкатилась к самому дому и заглядывала внутрь.

Старик зевнул, сел на кровати, спустив ноги на пол. Прислушался - гости спят.

Он накинул рубаху и крадучись вышел из дома. За сараем взял лестницу, прислонил к стене, залез на чердак. Посидел какое-то время в темноте, вдыхая тяжелый пыльный воздух, прислушиваясь к тихим шорохам.

Чуть было снова не задремал, даже уронил голову на грудь, но тут осмелевшая мышь, пискнув, пробежала по ноге, и Халтет вздрогнул, очнулся. Обернувшись, увидел, что небо уже сереет, звезды тают, и заторопился: подтянул к себе небольшой железный ящичек, спрятанный под охапкой прелой соломы, откинул крышку, достал тряпичный сверток. Положив его на колени, аккуратно распеленал.