Путь Могучего. Том 2

— Да просто забавно то, как-то из-за одного, то из-за другого из нас начинаются всякие облавы.

— Забавно, — проговорил Воронцов так, точно пробовал это слово на вкус. — Скажете тоже, — но и сам улыбнулся.

И тут снова зазвонил телефон.

— Дайте угадаю, — с сарказмом проговорил Воронцов. — Что-то срочное, касающееся юного Бориса, — после чего взял трубку и сказал в неё: — Слушаю.

И опять, как несколько минут назад, вытянулся в струнку. А у меня появилось резкое чувство дежавю.

Глава 7

— Он даже не скрывается, — поражённый столь беспардонным поведением Руслана Могучего проговорил Оболенский.

— Использует его налево и направо. Как такое вообще возможно? Он забылся?

Когда Голицын и Оболенский решили снова попробовать уловить следы Тайнописи, они ожидали всего, чего угодно, но не того, что подозреваемый носит её открыто, словно это его вещь, и всё так и должно быть. С использованием, конечно, майор погорячился, так как артефакт в активном состоянии пробыл не так уж и долго.

— Это что же получается? — задумчиво почёсывая затылок, проговорил полковник.

— Он научился пользоваться этой штукой? А что она ему открыла? Чёрт знает что, ничего не понимаю.

— В любом случае, — откликнулся на это майор, — у нас с вами есть доказательство, что подозреваемый использует артефакт. Полагаю, это достаточный повод для того, чтобы получить ордер на его арест. А если не получится…

— Если не получится, то не получится, — отрезал Голицын и странным печальным взглядом окинул кабинет. — Ты видишь, что происходит.

Боюсь, вся эта беготня с таинственными артефактами очень скоро покажется нам лёгким приключенческим отпуском.

— Полагаете, грядёт буря? — спросил Оболенский.

Они вместе смотрели всё выступление императора и репортажи до и после. И у обоих возник один и тот же вопрос: «Почему мы не знали?»

— То, к чему я долгое время относился, как к чему-то нереальному, произошло, — задумчиво проговорил полковник. — Причём произошло так же обыденно, как какая-нибудь война. Я до последнего надеялся, что всё это слухи, тем более, что не было никаких предпосылок к подобной раскрутке событий.

— Ровно до тех пор, пока не появилась та самая Тайнопись, — согласился с шефом Оболенский. — А после… словно лавина какая сорвалась.

— Это точно, — кивнул Голицын и подошёл к внутреннему телефону. — Ладно, буду начальству звонить, ордер требовать.

Полковник поднял трубку и набрал номер, после чего нахмурился и стал даже суровее, чем обычно.

— Константин Семёнович, здравствуйте.