Гротенберг. Песнь старого города

Не от того, что это ему казалось все еще глупостью, а от того, что чем дольше он находился в нем, тем сильнее чувствовал, что снова погружается в свои страхи. Он вспомнил ледяные объятия оков, он вспомнил, как нестерпимый голод мешал ему сосредоточиться хоть на чем-то. Как время потеряло всякое значение в этих катакомбах. Как утекала жизнь капля за каплей. Это место беспощадно ломало его. Ломало волю, ломало жажду жизни. Все, чего он желал тогда — выжить.

Однако этот страх остался с ним на всю жизнь.

Звучали тихие удары по барабанам, приглушённые, сверху.

Флейты подыгрывали им, а хор голосов извергал из себя горловое пение. Если бы он закрыл уши, то всё равно бы слышал их голоса. Женская партитура зачитывала древние тексты. Потерянный язык, который знали только служители божеств. Чем больше он слушал музыку, тем больше ощущал слабость.

То, что скрывала от него его память, словно в этом круге вскрывалось. Медленно и болезненно. Он упал на колени, и обхватил голову руками, слыша в ушах уже не молитвы фанатиков, а крики заключённых под пытками, и последние слова своих товарищей.

Он кричал с ними, срывая, как ему казалось, голос. Силы покидали его. Он слабел, он чувствовал свою правую руку бесконечно тяжелой, и неподатливой.

Часы наполнялись. Он слышал через крики агонии и песнь, как сыпется песок. Часы нависали над ним. Он чувствовал, что его силы на исходе. Чувствовал, что с ними по капле начинает утекать и жизнь.

Это было неправильно.

Нет, все правильно. Ты совершал ужасные поступки.

Это — твоя расплата. Справедливый суд Киран. Ты заслужил это. Нужно приклонить колени, и отдать себя во власть божеств, надеясь, что они смилуются над ним. Может, так и должно быть.

Нет. Это место убьёт его, если он просто сдастся.

Сегель чувствовал, что не хочет умирать здесь. Его страшила пустота, которая ждала его, раскрывающая свои радушные объятия. Наемник ощутил, как испуганной птицей колотится его сердце, а воздуха начинает не хватать. Задыхаясь, он поднял взгляд вверх, протягивая тяжелую руку едва-едва.

Спастись. Спрятаться. Остановить это безумие. Может ли он верить Оракулу? В подсознании скрипели шестерни механизмов вверху.

«Этот чёрный ритуал убивает просвещённых Вакантом, и тебя должен убить, но дар твоего покровителя тебя сбережёт»

Ему хотелось верить, что его не обманули.

Он терял силы, и слышал ропотливые шепотки о том, насколько темна была его душа. Нужно восстановить дыхание, попытаться. Медленный вдох, выдох.