Гротенберг. Песнь старого города

От их патрулей пришлось уходить, петлять в стороны, выжидать и таиться в тенях. В такие моменты Сегель чувствовал, что что-то потустороннее укрывает порой их от ярких фонарей, и отрядов, проходивших под носом. Вероятно, снова колдовал Асари. Избегать приходилось и простых жителей, и членов банд, группами ревностно оберегающих свои территории от тварья. Последние, едва видели в обоих наёмников, только кратко кивали, и советовали не приближаться. Им это не было нужно.

Временами Сегель снова слышал музыку.

Чарующую и пугающую. Она пробиралась в мозг, словно пытаясь заманивать его, но стоило прислушаться, как тело пронзало болью.

Иногда эту песню пели одержимые, сходившиеся в кругах, в ритуальном танце, среди выжженных тел тех, кто пренебрег ночью выбраться из дома. Запах горелой плоти разносился на мили вокруг, и нюх уже даже каким-то чудовищным образом адаптировался к нему. Только Асари сказал, что это отнюдь не монстры, как сначала показалось Сегелю, а люди, охотники на тварей, которые изрядно потеряли рассудок после столкновения с проклятыми.

Огонь мог убить многих из них, чем активно пользовались все вокруг.

Сегель мало видел разницы между теми и другими. Быть может, эти даже ужасали его больше, чем обращённые. Проходя мимо них, те видели, что они им кивают, прославляя ночь, прославляя богов, которые позволяют им вершить правосудие. «О Киран! Благословен будь тот миг, когда ты вверил в наши руки силы искоренять зло!» — вскидывали руки к небу они, — «славься Риел, забирающая их нечестивые души! Дарим им мы избавление!»

Это безумие на улицах только сильнее укрепляло общее желание магов уже, наконец, покончить с происходящим.

Умом Сегель понимал, что вообще-то это мало что изменит. Тьма уже коснулась стольких людей, и просто возвращением баланса это не исправить. Излечение болезни не вылечит жестокость. Понадобятся годы, чтобы люди избавились от этой дикости. Чтобы вспомнили, что значит жить, не ожидая, что каждую ночь придётся бороться за свою жизнь. Чтобы вспомнить, что можно жить не только выживая, чтобы можно было бесстрашно проводить вечера с друзьями в тавернах, не запирая любимых и родных, под проклятием превращающихся в чудовищ.

Нет, Тьма здесь нанесла куда как более глубокие раны, чтобы это решилось простым убийством верхушки. Кто-то должен будет показать им, что жить можно и иначе. Кто-то, кто смог бы провести их через эту Тьму, к Свету. Направил бы.