Гротенберг. Песнь старого города

Ну, за исключением того, что на вас может упасть сверху какая-нибудь коробка, или вы можете попасть под копыта экипажа. Тут уж простите, но вряд ли это проблема исключительно этого города.

Разумеется, чтобы видеть прекрасное, нужно игнорировать всё ужасное.

Вот, например, группа людей. Обычных на вид бугаёв с небритыми подбородками, болтающих с юношей. Доставщику пытаются донести, кому переправить подозрительный сверток. Уличные мальчишки, немногим младше меня, выглядывают из переулка, и перешёптываются, хихикая.

Ждут возможности себя проявить перед наставниками. Конечно, они где-то тут, и, конечно же, они наблюдают за своими подопечными. Оценивают их, чтобы решить, стоит брать их в банды, или нет.

Вот там, патруль стражи следует по улицам, и внимательно выискивает всех этих господ. Ну, конечно же. Ищут легкие мишени, не подозревая, что мальчишки попытаются с ними заиграть. Кончиться это может плохо, но если выйдет всё хорошо, то будут хвастаться — «гляди-гляди, какой кошель у этого толстяка! Он в латы то еле-еле влезал» — я наслушался такого очень и очень много.

Через пару кварталов ещё встречались красивые дамы… кхм, на «работе», и зазывающие клиентов к себе.

Однако сейчас в городе витало что-то ещё. Настроение изменилось. Смесь страха перемен, и, одновременно, их предвкушение. Трепет перед главным торжеством божеств, и, ожидание коронации наследника. Атмосфера такого Гротенберга мне казалась… непривычной. Непривычно живой, что ли.

Это волнение выражалось и в новостях, и в разговорах. Стражи на улицах было больше. Чем дальше, тем больше и больше.

Чем дольше я двигался по улицам к центру, тем сильнее это напряжение чувствовалось. Виделось же другое. Улицы заметно преобразились. Сточные канавы прочистили, фонарные столбы обновили необычными чашами. Как они изготавливались, я не знаю, но зажигались те самостоятельно, с приходом темноты, а потом парили на высоте не менее метра над обычным фонарём, удерживаемые тонкой нитью.

Улицы расчистили, и украсили так, что сразу было понятно — грядёт какое-то торжество. Красками наносили символы на камни, которые ночью едва заметно мерцали. Так распишут и центральную площадь.

Жрецы и жрицы шествовали по улицам, наставительно втолковывая послушникам то, каким образом будет проходить церемония. Насколько я знал, у каждого были свои роли. Жаль, что площадь ещё далеко впереди, я бы посмотрел, как её перестраивают.