"Выход"

Чувство слабого места и увеличившаяся точность ударов сильно облегчили работу, делая ее более приятной, поэтому я, в последнее время, с куда большим воодушевлением подходил к каждому новому дереву. Поэтому, подхватив свой топор, сразу устремился к своей, уже намеченной цели. Точнее… сделал несколько уверенных шагов и практически сразу замер, зацепившись краем глаза за что-то странное и совершенно неуместное для этой делянки. Я уже успел привыкнуть к округе и месту, поэтому почему-то тут же насторожился увидев невысокое мертвое дерево… которого почему-то не замечал раньше.

Разумом еще осознавал чужеродность гнилушки в этом окружении, а тело уже среагировало на опережение и с неуклюжестью, но немалой силой отправило в полет мой топор. Деревяшка попыталась уйти в сторону от летящего, словно копье, оружия, лишь раскрыв движением свою поганую сущность какого-то скрытного монстра и, получив увесистый удар топорищем, опрокинулось… наверное на спину.

Видя как тварь отталкивается от земли своими кривыми руками-ветками, я практически мгновенно сориентировался и, вырвав из пенька оставленный отцом топор и даже не раздумывая, тоже отправил его в короткий полет.

На этот раз система видимо поправила мой неумелый бросок и носок лезвия глубоко погрузился в куда более податливую чем древесина плоть мерзкого существа. А затем, найдя в себе непонятно откуда взявшуюся смелость, прыгнул на монстра и сам. Гнилушка дернулась из-за чего моя нога не попала по топору и лишь раздавила одну из толстых веток. Из-под подошвы сапога брызнула какая-то серая жижа, видимо заменяющая чудовищу кровь…, а в следующий миг другая ветвь хлестнула меня с такой силой, что я отлетел в сторону и невольно вскрикнул, ударившись левым боком об пенек. Боль было очень сильной, но страх и боевая злость ослабили ее до приемлемых величин, позволяя тут же подняться на ноги и зло оскалиться.

— Вот спасибо тебе гниль. Удружила — подхватив свой лежавший под ногами топор, я тут же метнул его в уже практически поднявшееся чудовище из неизведанных земель.

Мое оружие вновь ударило обухом в верхнюю часть ненастоящего деревца, опуская его обратно на землю. Я же, наскочив на него сверху, вырвал отцовский топор и, прикрывая левой рукой глаза, принялся практически не глядя рубить эту проклятую вражину. В первую очередь отсек две самых толстых руки, а потом, не обращая внимания на рвущие мою одежду и кожу мелкие ветки, просто бил куда попаду, стараясь наносить как можно больше повреждений главному стволу.