"Выход"

Ходко шли обгоняя друг друга, временно позабыв о своих тяжелых ношах за спинами и таких же нелегких думах в головах.

Глава 2

По лесу разносился монотонный стук топора, странным гулким эхом мечась меж ветвей и прячась в густых кронах деревьев. Лучи далекого светила практически не пробивались сквозь пышную листву, из-за чего в чаще царил давящий полумрак. Я ощущал тяжесть неприятного напряжение, будто от далекого, медленно приближающегося со спины чувства необъяснимой опасности, и невольно ускорял темп.

Стремился поскорее срубить это проклятое упрямое дерево, чтобы открыть новые пути для небесного света. Для теплых золотистых струй, которые должны были смыть с меня липкую грязь мелких тревог и страхов, в существовании которых не хотелось признаваться даже самому себе. Точнее… в первую очередь, самому себе.

Увы, но без пробуждения характеристик я был многократно слабее своего отца, поэтому там где ему хватило бы и десятка ударов, мне приходилось делать несколько сотен.

А может и больше того. Проруб ширился с ужасно медленной скоростью, множа чувство недовольства собой и собственной слабостью. А вот ощущение опасности наоборот поспешало и, приблизившись одним стремительным рывком, навалилось на плечи, вынуждая смазать очередной удар, а затем и вовсе замереть.

Осознавая неизбежность этой ситуации, я медленно повернул голову и… посмотрел на идущую со стороны деревни маму. Красивая, словно самый прекрасный цветок. Солнечные блики путались в ее светлых волосах, создавая яркий ореол свечения вокруг головы, а заодно странным образом размывая черты лица.

Но память услужливо дорисовывала образ, обдавая нежностью и ледяным ветром, срывающееся в стремительный галоп, сердце.

— Мой маленький работник. Трудишься изо всех сил? А я вот тебе покушать кое-что принесла — прозвучали в голове знакомые до боли слова. Страх. Ужас. Неизбежность. Я дергаюсь к ней на встречу и хочу прокричать отчаянное «БЕГИИИ», но слова вязнут в окружающем меня гулком полумраке, а затем, превратившись в белесый иней, оседают на желтеющую траву.

Рвусь вперед, но густой, словно свежий мед, воздух крепко цепляется за тело и не позволяет сдвинуться с места.

«БЕЕГИИИ!!!» — и снова изо рта вырывается лишь холод неизбежности, покрывая округу идеально белым ковром из снега и отчаяния. Я бьюсь в истерике и пытаюсь вырваться из самых крепчайших в мире пут. Нерушимых пут времени.