Гвардеец. Том 1. Вернуть величие

Чувствую, как глаза заполняются тьмой, тело всасывает ауру из окружающей среды, а пальцы леденеют. Видит Бог, если сестра увидит меня в таком состоянии, она подумает, что я одержим Демонами.

Пространство астрала первой ступени напоминало кристально чистое озеро, где вместо рыб в хаотичном порядке плавали мелкие низшие духи вперемешку с поверженными демонами. В основном, пустышки, которые полезны лишь в качестве подпитки аурой. Как только моя аура стала видимой, милюзга низших духов разлетелась в стороны.

Моей целью был один непримечательный в прошлом дух, который служил мне в былые годы в качестве сенсоров.

Для первого шага в новую жизнь его было вполне достаточно. Ещё и благое дело сделаю.

Чутьё доложило об уплётывающем духе, напоминающем собой маленький огонёк, и я устремился вглубь озера, пугая духов и вынуждая их убираться с дороги.

Преодолев за долю секунды астральные сотни метров, я схватил забившегося в судорогах духа и вернул нас во внешний мир. Комната преобразилась, а в ладони возникла маленькая бусинка.

— Бусинка! — с искренней улыбкой на лице протянул я. — Как же я скучал по тебе.

Проверив связывающую нас нить, плеснул немного энергии, укрепляя связь. Приложил бусинку к груди, и та цепочкой повисла на моей шее. Обессилевший, снова поднялся на ноги и пошаркал к столу, где лежала газетка — последний источник информации в этой пещере. Схватив её, свалился на кровать. Начал изучать.

Триста семьдесят шестой год со дня Великого Испепеления — события, которое здесь принято считать началом новой эпохи.

Один из семи Великих Гвардейцев с прозвищем Феникс отдал свою жизнь, смертельной техникой испепелив последний отряд Демонов вместе с небольшим городом. Чем поставил точку в войне за выживание человечества.

Отложив газету, я посмотрел в потолок. Триста семьдесят шесть лет… странно. Я насчитал двести. Промахнулся на сто семьдесят шесть лет? Н-да, в вечном заточении время летит быстро. Впрочем, главное то, что этот мир — мой. Да, изменённый до неузнаваемости, но мой.

Я снова взял газету в руки и поглядел на фотографию воина с прозвищем Феникс.

На ней был изображён могучий мужчина, облечённый в зачарованные доспехи с гербом Империи на рукояти меча. Борода его свисала до груди, а тридцать шесть белоснежных зубов выстроились в ряд, демонстрируя улыбку из-под густых усов.

Нарисовали они меня красиво, спору нет. Вот только не совсем детально. Борода моя была куда гуще, чем на рисунке, а волос на голове не было. Сгорели в бою за Сибирь.