История бастарда. Имперский ястреб

Довольные нечаянным развлечением солдаты хлопали в ладоши и легонько отталкивали его обратно в центр круга. 

Почему-то мне вспомнилась обезьянка, которую водил по Виндору на поводке старый шарманщик. У нее были печальные глаза и такая же морщинистая, грустная мордочка. Шарманщик крутил ручку, извлекая из своего инструмента стонущие звуки, а зверюшка просительно протягивала к людям лапку, ожидая угощения… 

— Что тут происходит? — спросил я. 

— Ты смотри, лейтенант, кто к нам пожаловал! — весело проговорил Сайм Хассон.

— Что, не узнал? Это ж гоблин! 

Вообще-то, я считал, что они зеленые. Этот был серый какой-то, и совсем не похож на картинки в книгах. Сам я никогда гоблинов не видел, однако много слышал о них от людей, бывавших в Аллириле. Только там они и остались. Эльфы их не трогали, считая кем-то вроде низших существ, недостойных драгоценного внимания первозданных. Раньше этот народец водился и в лесах, окружающих Орочье гнездо. Но дикие, которые не признают за другими расами права на жизнь, уничтожили всех.

 

Впрочем, и люди тоже отличились. Я читал, что около тысячи лет назад гоблины были довольно многочисленным народом и населяли все леса Аматы. Но охота на них долгое время считалась забавным и безопасным развлечением, в конце концов зеленокожие племена были истреблены. А теперь оказалось, они сохранились не только в Аллириле, но и на Южном континенте. Кстати, возможно, что только здесь лесные жители имели серую окраску. Хотя это было и неправильно как-то: по идее, зеленая кожа помогала существам скрываться в траве.

 

Между тем гоблин дошел до крайней степени отчаяния, пришлось вмешаться. Когда он оказался недалеко от меня, я ухватил его за дрожащие плечи, одновременно скомандовав солдатам: 

— Р-р-р-азойдись! 

Разочарованные из-за того, что веселье окончено, воины, недовольно ворча, разбрелись по поляне, а я посмотрел вниз. Гоблин постепенно зеленел. Очевидно, серый цвет кожи был явлением, подобным человеческой бледности. Теперь же, успокаиваясь, ушастый возвращал себе природную окраску.

На меня смотрели огромные, болотно-зеленого оттенка, полные невыразимой печали глаза. Я отпустил хрупкое плечико, гоблин, отвесив низкий поклон, разразился длинной гортанной тирадой, из которой я ничего не понял и, махнув рукой, ответил: 

— Иди уже! 

Существо еще раз поклонилось, совершило длинный скачок, скрылось в густой траве. Некоторое время над зарослями мелькали остроконечные уши, потом и они исчезли.