История бастарда. Имперский ястреб

Поэтому в лучших традициях Портового квартала резво подскочил к противнику и дал ему в зубы. То есть, целился туда. Несмотря на опыт и уверенность в собственных силах, Лютый не ожидал такой стремительной атаки, поэтому не сумел полностью уклониться от удара. Он отпрянул в сторону, но мой кулак все же вскользь задел его лицо. Паурониевая цепочка изрядно увеличила силу руки. Из рассеченной губы  по подбородку капрала потекла тоненькая струйка крови. 

Ом взревел и, тоже отбросив лишние условности, кинулся на меня.

Вцепившись друг другу в плечи, мы некоторое время бестолково топтались на одном месте, но я вовремя вспомнил знаменитую «монастырскую подножку», и с блеском выполнил ее, вызвав у Йока одобрительное восклицание. Клятый гаденыш вцепился в меня как демон в грешную душу, и мы вместе рухнули на землю. 

Обнявшись крепче, чем страстные любовники, покатились по сырой траве. Капралы отскочили в стороны, дав нам свободу маневра. Драка шла с переменным успехом. Сначала верх одержал Лютый, и принялся тузить меня по физиономии, расквасив нос и подбив правый глаз.

Но я изловчился, скинул его и, усевшись поперек груди, изрядно подправил смазливую морду. 

Выкрикнув проклятие, которое я здесь приводить не стану по причине его беспредельного кощунства, вражина вывернулся, вцепился мне в шею с явным намерением придушить. Пришлось ответить тем же. 

Хрипя и задыхаясь, мы снова катались по земле. В какой-то момент эта самая земля вдруг резко исчезла, мы закувыркались по склону оврага, с размаху плюхнулись в теплую, взметнувшуюся вонючими брызгами, воду.

Расцепив объятия, кое-как встали на ноги, по пояс в грязной жиже, и, тяжело дыша, посмотрели друг на друга. Лютый выглядел не лучшим образом, его волосы были густо облеплены грязью, губы расквашены, под обоими глазами наливались ядреные синяки. Наверное, я был так же разукрашен. Но злости у нас не убавилось. 

— Блаженненький святоша, мать твою, — выдохнул Ом. 

— Эльф придурковатый, — не замедлил ответить я, намекая на знаменитый сумрак души.

  

— Ах ты… — Лютый взвыл, как взбесившаяся лесная кошка, и снова кинулся на меня. 

Я поскользнулся в жидкой грязи и едва не упал, рука противника скользнула по правому плечу, вцепилась в рукав рубахи. Промокшая, впереди разрезанная гунганом, одежина не выдержала такого непочтительного обращения, треснула по шву, выставляя на обозрение татуировку ястреба со знаком бастарда в когтях.