История бастарда. Имперский ястреб

Кто-то неуверенно сказал:

— Ну… хороший боевой марш! 

— Боевой? — возмутился мастер Триммлер. — Я пел про любовь!  

Казалось,  деревянные скамьи сейчас рухнут от раскатов хохота. Как ни странно, сын гор смеялся вместе со всеми. Возможно, это было последствием чрезмерного употребления вина. Наконец, вытирая набежавшие слезы, Добб спросил:

— Скажи, мастер, того, этого, а правда, что у вас бабы тоже бородатые? 

Действительно, торговлей с людьми занимались исключительно мужчины. А вот гномих никто никогда не видел.

О них ходили самые разнообразные слухи, вплоть до того, что у горного народа женщин нет вообще, а маленькие гномики сами собой появляются из земных недр. 

— Какие бородатые! — мастер Триммлер даже подавился вином от такого поклепа. — Думай, что говоришь! Ты сам бы стал с бородатой-то?..

В общем, повеселились мы изрядно. Вопреки расхожему мнению об упрямстве и вспыльчивости гномов, этот оказался весьма компанейским малым. 

 Отяжелевшие после обильного ужина и еще более обильного возлияния, мы лениво потащились за город, к гарнизону волков.

Мастер Триммлер плелся позади строя, обнявшись с Доббом и горланя гимн горного народа. Самое странное, что капрал, похоже, прекрасно понимал, о чем в нем идет речь, и даже умудрялся подпевать. Хорошее, однако, вино подавали в Негани! 

В гарнизоне нас приняли радушно. Капитан волков, молодцеватый подтянутый служака, даже выделил мне, Дрианну и гному местечки в низком дощатом домике, служившем воинам казармой.

Но, войдя в душное, пахнувшее затхлостью и потом помещение, мы предпочли отказаться. 

— Б’хойч любят свежий воздух! — гордо заявил мастер Триммлер и, свалившись в траву, богатырски захрапел. 

Я отошел подальше, дабы гномья какофония не мешала моему сну, улегся, укрывшись плащом. Дрианн куда-то исчез, а рядом со мной упал Шран, пробормотав что-то о пользе нахождения возле мага, который, мол, в случае чего прогонит дурной сон. 

Я долгое время старался не закрывать глаза и пялился в безоблачное звездное небо, на котором низко висел широкий круг яркой луны, опасаясь, что вновь подвергнусь нападению.

Но потом усталость с вином взяли во мне верх, я решил, что кем бы ни был кайлар, он тоже напился и вряд ли дождется глубокой ночи. Сдавшись на милость сну и судьбе, я задремал. 

… Надо ли говорить, что меня разбудил Бродяга. Бесстыжий зверь укусил меня как раз в тот момент, когда до мамы оставался какой-то шаг.