История бастарда. Имперский ястреб

 

— А зачем же вы такое средство придумывали? — искренне удивился Дрианн. — Ведь получись оно, без работы остались бы. Брить-то было бы некого. 

— Говорю же, молодой был, глупый, — ответил Эцони. — А потом в ястребах привык, получаться стало, до капрала дослужился. Теперь до лейтенанта дойти хочу. А у посетителя того как росла борода, так и растет. Только после демонского дерьма волосы на голове повыпадали! Видно, в этом и была суть заклинания. 

Смеясь вместе со всеми над рассказом Мастано, я невольно подумал, что мой список пополнился еще одним именем.

Оказывается, и Эцони не чужд колдовства. Конечно, не демонов он вызвал. Скорее всего это были фаари: вудерсы, или, может, гриннали.  Именно они склонны к таким пакостям. И вроде бы тому, кто пытается меня уничтожить, невыгодно сейчас признаваться в своих умениях. Но вдруг это хитрость такая: вот, мол, я перед тобой как на ладони, ничего не скрываю… Умно, между прочим. Лучше самому рассказать, чем я от других узнаю.  

Я достал из мешка сменную рубаху и оделся. Большинство же воинов не торопились следовать моему примеру. Я обратил внимание, что у многих тоже имеются амулеты. Правда, не столько, сколько у меня и далеко не у всех. Хороший амулет стоит недешево. А возможно, ястребы привыкли полагаться на собственные силы. Кроме того, у некоторых на груди были магические татуировки клана драконов. У Добба, например, красовался серебристый крылатый зверь — знак мастера меча. Что-то похожее, по-моему, мелькнуло на груди Хамара, когда он, стоя ко мне лицом, натягивал рубаху.

Но разглядеть я не успел, а спрашивать не стал. Какая, в сущности, разница? Я и так знал, что они совершенные воины. 

— Лейтенант! — окликнул меня Эцони. — А ты что же? Садись. 

Я уселся, чувствуя себя неуютно под острием его бритвы. Капрал, в два счета убрав с моего лица многодневную щетину, спросил. — Голову тоже брить? 

— Не сомневайся, лейтенант! — подбодрил Сайм. — Жарко не будет, опять же, вошь не заведется.

 

Вши… ну уж, нет! Довольно я от них натерпелся в воспитательном доме! 

— Брей! — решился я, и на макушку мне шлепнулся ком пены мыльника. 

— Годится! — оценил работу брадобрея Добб, когда я встал, сверкая лысым черепом. — Вот теперь ты – настоящий ястреб! 

После меня к цирюльнику уселся Дрианн, без сожаления распрощался с рыжими вихрами. Глядя на белую кожу его головы, я улыбнулся. Наверное, и я так же выгляжу.