Темный охотник #6

Что это были за данные и на кого, она не расслышала, но этого вполне хватило, чтобы въевшаяся под кожу тревога накрыла с новой силой.

Да, Евдокия ничего не делала, но на неё теперь обязательно подумают. А её покорность и сидение ниже травы приплетут к делу и сочтут подозрительным. К тому же, после гнилых поступков Пети у Патриарха, должно быть, не будет особенного желания разбираться в том, действительно ли она виновата.

«Нужно что-то делать, — решила Евдокия. — Пока не поздно».

И решилась-таки…

— Михаил Александрович? — приоткрыла она дверь в кабинет Патриарха после робкого стука.

— Да-да, Евдокия, входи, — отозвался Патриарх.

Слезоточить Евдокия Анатольевна начала ещё до того, как произнесла первое слово. На её удивление, Патриарх не был холоден, и даже наоборот – налил ей водички и попросил так сильно не переживать.

— Михаил Александрович, — дрожащим голосом сказала Евдокия. — Отпустите меня, пожалуйста... в монастырь, или в дом инвалидов, сестрой милосердия. Не могу я…

— А что ж такое, голубушка? — Патриарх пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты в грехах мужа не виновата.

«Знает, как есть знает! — обожгла Евдокию страшная догадка. — Ой, дура, и зачем только пошла!»

— Не виновата, Михаил Александрович, да только кто ж мне теперь поверит? Я и здесь теперь чужая, и у своей родни, и у Петиной… Одна надежда, что вы Танечку мою с Ваней разлучать не станете, а до себя мне и дела теперь нет, одно сказать – жизнь кончена.

— И ты решила посвятить себя сестринскому делу? — Патриарх откинулся в кресло и прищурился.

— Рвение твоё похвально, да только от чего ты бежишь? Разве тебя кто-то гонит?

«Да пропади они все пропадом! — вдруг разозлилась Евдокия. — И Петя с его комплексами, и дед мой с его жадностью. Почему я должна за них за всех расплачиваться? Почему из-за них должна Танюша страдать?»

И она всё, как на духу, выложила главе рода. Что знала, что сама поняла, до чего догадалась. И особенно – про Петю и его просьбу связаться со Скёрстами, и как он ей завещал его чёрное дело продолжить.

Начала говорить – и уже не могла остановиться. Три раза на пореветь в голосину прерывалась, пару раз на колени вставала, но по мере того, как говорила – чувствовала, как становится легче.

— Не пущу, — улыбнулся Патриарх.

— Убьёте? — в ужасе прошептала она.

— Ах-ха-ха! — а тут и вовсе рассмеялся Михаил Александрович. — Дурёха ты, Дусь, вот как есть дурёха. Всё мы знаем и про тебя, и про Скёрстов, и про последнюю просьбу Пети.