Я реинкарнулась в вампиршу

***

Веселенькой и бодренькой походкой прошлась по замку и, так уж вышло, наткнулась на бальный зал. Перед глазами предстала уродливая люстра, на которой стояли растекшиеся пыльные свечи. В голове возникли мысли на тему, что её бы было неплохо отвязать и выбросить, но… кто я такая, чтобы распоряжаться чужим имуществом? Помахала головой, скидывая наваждение и уже собиралась уходить, как прозвучал голос, который словно вторил моим мыслям.

- Нравится?

- Нет. – Ответила на автомате поглощённая рассматриванием люстры словно под гипнозом.

- Почему?

- Она страшная и уродливая. А ещё эти свечи на ней… воск капает сверху и причиняет боль. А ещё это опасно, дворец легко может вспыхнуть из-за неё… - Только в конце поняла, что со мной кто-то разговаривает. Резко повернула голову, поняв, что голос вполне настоящий. Рядом стоял отец Белладонны и тоже смотрел на люстру. Мгновение и он исчез, а потом послышался грохот.

Люстра разрушилась от соприкосновения с каменным полом, часть её деталей покатились в другие части бального зала.

Я стояла и смотрела на все с открытым ртом. Мужчина, отряхивая руки подошел ко мне. Послышался звук шагов. В зал ворвалась группа женщин и уставились на представленную картину, открыв рты так же, как и я сейчас.

- Г-господин? Что это значит?... - Проговорила одна из женщин, но мужчина их прервал.

- Разберите её и отправьте кузнецам, пускай сделают мечи и отправят на фронт. – Проговорил мужчина, перестав отряхивать руки, он вынул белый платок, вытер об него руки, засунул его за пазуху и дотронулся до моей руки.

- Дочь... – Повел остолбеневшую меня из зала. – Как ты себя чувствуешь?

Я начала приходить в себя и в то же время шокироваться. Он спрашивает о моём здоровье? Почему? Я же чужая и он это знает.

- Почему вы спрашиваете?

- Я… волнуюсь о тебе. Мы все волновались о тебе эти две недели. – Нахмурила брови. Какие две недели? Разве я не вчера только проводила обряд? Нет, не думаю. Скорее всего, я ошиблась, но догадка всё же заставила произнести эти слова.

- Какие… две недели? – Мужчина замолчал и перевёл взгляд на пол.

- Ты… после совершения того обряда пролежала две недели, не открывая глаз… Мы думали, что ты больше не проснёшься, но тело… показывало признаки жизни. Поэтому мы ждали, что ты всё же очнёшься. – В голосе мужчины звучала не очень хорошо скрытая боль. Это так странно, обо мне кто-то волнуется. Но, я ничего не понимаю. Эта боль… за что она? За то, что их родная дочь не вернулась? Осознание этой мысли отрезвило.