Первородный. Цена магии

Студенты шустро покидали его, опасливо поглядывая на небо. А я смело шёл по брусчатой аллее, заканчивающейся гранитным памятником Сперцанскому.

Однако, прежде чем я добрался до него, небо разорвала молния, жахнул гром, и кто-то на небесах разом открыл все краны. Капли воды активно забарабанили по листьям и принялись ожесточённо молотить землю, вздымая фонтанчики пыли.

Моя одежда начала быстро промокать и тяжелеть от влаги.

— Горин! — раздался сбоку крик, перекрывший раскаты грома.

Я резко повернул голову и смахнул со лба дождевую воду, заливающую глаза.

Барон Воронов махал мне рукой, стоя под крышей белокаменной беседки, спрятавшейся среди деревьев.

Ну, дважды мне махать не надо было. Я бегом бросился в сторону Воронова. Простучал подошвами ботинок по брусчатке и немного почавкал быстро раскисшей плотью тропинки, а затем влетел в беседку, слыша свист ветра, раскачивающего ветки деревьев.

Барон уселся на каменную скамью и с ухмылкой заметил, кивнув на ненастье:

— Погодка под стать вашим проблемам, Горин.

Ветерок трепать его длинные светлые волосы, пытаясь сорвать с них чёрный цилиндр. Парню пришлось поглубже натянуть его на голову.

— О каких проблемах вы говорите? Или вы называете проблемой дуэль с фон Брауном? Нет, это не проблема. А вот то, что я, кажется, ноги промочил — проблема, — наигранно печально сказал я и уселся на свободную скамью.

По физиономии барона пробежала тень замешательства. Кажется, он думал, что разговор пойдёт в другом ключе.

Он же — высший аристократ, решивший помочь чуть ли не простолюдину. И в мыслях барона, я наверняка уже должен был вилять хвостом и благодарить его за то, что он решил стать моим секундантом. Но я прекрасно понимал, что являюсь всего лишь орудием в руках Воронова.

Барон покашлял в кулак и преувеличенно насмешливо проговорил:

— Не пытайтесь делать хорошую мину при плохой игре, сударь. Фон Браун однозначно выиграет дуэль и сделает всё, чтобы каждый студент университета знал об этом.

Над вами будет потешаться каждый встречный-поперечный. Впрочем, если вы окажите Герхарду достойное сопротивление, тогда уже над ним будут потешаться. Ведь он — третьекурсник, высший аристократ. А вы всего лишь первокурсник. Между вами невероятная пропасть.

— И вы явно жаждете, чтобы над фон Брауном потешались. Знаете, барон, мне совсем не хочется встревать в игрища высших аристократов.