Мёртвый анархист

Ситуация ухудшалась с каждой секундой, и я решил воспользоваться своим единственным шансом на спасение. Точнее, просто пришёл в себя настолько, что вспомнил наконец о зажатой в зубах кости. 

Схватив её, я тут же начал беспорядочно размахивать её вокруг, надеясь задеть язык или, если он у Жоры вообще был, нёбный язычок. При этом звук смыкающихся зубов пару раз оказывался настолько близок, что я рефлекторно прижимал руку с костью к груди. 

Сознание постепенно начало угасать. Сказывалась нехватка кислорода.

Поэтому, собрав в кулак всю свою волю к жизни, я оттолкнулся ногами, благо именно в этот момент тело вновь ударило обо что-то твёрдое, и выставил вперёд руку с импровизированным оружием. 

Сработало. Почувствовав, как кость глубоко вошла во что-то мягкое, я тут же был немилосердно прижат языком к нёбу, отчего оставшийся в лёгких воздух из них тут же вышел. Кость также удержать в руке не смог, однако это даже к лучшему. Пусть рыбка помучается подольше.

Однако всё прошло даже лучше, чем я ожидал. 

Уже почти смирившись с мыслью, что так и встречу свой конец в пасти вечно голодного Жоры, я вдруг почувствовав, как тело подхватил мощный поток воды. В глаза сразу ударил яркий свет, а лёгкие начали жадно глотать воздух. 

Получилось? Я жив?! 

Содрогаясь в приступе кашля, я вдруг широко раскрыл глаза и, не переставая кашлять, заорал от страха. До мозга вдруг дошло ещё одно чувство, которое он до этого принял за поток воды.

Это было ощущение полёта. 

Смахнув с глаз капли, мешавшие видеть всё чётко, я понял, что обезумевшая от боли рыба выпрыгнула из воды, на лету выплюнув причинившего дискомфорт двуногого из пасти. С одной стороны это было хорошо, даже очень. Всё же быть съеденным рыбой — не самая лучшая смерть. Но вот с другой… 

Находясь в воздухе, я смог увидеть Жору целиком. Голова размером со сторожевую будку, метровые плавники и не менее чем пятиметровое тело.

Вся эта прелесть сейчас находилась в паре метров подо мной, и это при том, что сам хозяин озера выпрыгнул из воды на расстояние, в полтора раза превышающее его собственные размеры. 

От нахлынувшего страха хотелось орать. Орать, что ненавижу это грёбанное озеро. Ненавижу стражников, шипохвостов, Дрына, себя самого и этих двух ублюдков, что вытащили меня из тёплого дома, заставив переживать всё это дерьмо.