Электрошарм 2. Голод

А этот парень... он вынес бородатого с одного гребаного удара!

Одно дело одержать легкую победу, сражаясь на грани возможностей, или же использовать секретную требовательную технику, но вырубить обычной брезгливой отмашкой?

Проиграл адепту Зевса в году прошлом? Нет никаких сомнений, что сейчас Виктор сильнее любого из нового поколения адептов. 

– Ты уж прости меня, Солт, за грубые слова. Я искренне благодарен, что ты заботился о сестренке и старике и поэтому буду откровенным, – выпрямившись на спинке стула он сказал.

–  Забудь об Солнечном турнире и найди другой способ достать печать.

Удивление?

Так-то подобные мысли и сами начали закрадываться в голову, но не ожидал, что Виктор произнесет их вслух. Излишне прямолинейный тип и, что более важно, – невероятно сильный.

Я получил несколько весомых апгрейдов, но даже с ними, не думаю, что завалил бы бородатого одним ударом. Не уверен, что даже сравнялся с Зевсом, Посейдоном и Аидом. На данный момент этот парень совершенно в иной весовой категории.

Соревноваться с ним – очевидная глупость и пустая трата времени.

– Хоть вас и четверо, но это вовсе не повышает ваши шансы. Четырежды ноль – все еще ноль, – его чело засияло такой гордыней, что я казалось ослепну. – Опять же извини, если выражаюсь слишком грубо. Дело не в том, что я считаю вас слабыми или себя излишне сильным, просто… Я просто не могу позволить себе проиграть, – прищурив глаза Виктор улыбнулся широкой и теплой улыбкой.

И тут до меня дошло. Какого ему вообще сдалось лезть через эти чертовы тернии? Раз из раза рвать на себя кожу ради чего? Ради удовлетворения чувства собственной важности? Ради спасения жизней совершенно чуждых ему адептов? Можно было, допустить, что он решил продолжить дело матери.

..

В его желтых глазах горело вовсе не светлое пламя справедливости.

– Виктор, зачем тебе все это? – спросил, так и не отреагировав на его уничижительные слова.

– Братец, – Кларисса начала нежно гладить его руку.

– Зачем? – едва уловимая искра безумия проскочила на лице Виктора, однако была быстро потушена его холодным непоколебимым намерением.

– Божки убили нашу мать. Разве мужчина может себе позволить сидеть, сложа руки?

Понятно. Кларисса рассказывала о конфликте их матери с демиургами, но так и не поведала, чем эта история закончилась. 

Теперь я понял. Огонь в его глазах действительно не имел ничего общего с ярким пылающим светом. Он совершенно другой, противоположной природы.

Леденящее душу пламя – месть.