Город тысячи богов

Федор Семенович почувствовал, стрельнул в меня глазами через зеркало заднего вида. Да и плевать, пусть считает меня перестраховщиком, но на место гибели ома первого порядка неплохо бы заходить в бронескафандре.

У дома стояли три оперативника и судмедэксперт, ом четвертого порядка. Абдусалам собственной персоной, вытянув длинные ноги, сидел на пустой собачьей будке. В полном составе убойный отдел Бограда, не считая секретарши. Когда все городское население вооружено круче любой армии мира, волей-неволей задумаешься об эффективности большого штата полицейских.

Город-тысячи-богов жил в режиме саморегуляции, и Абусалам с его бойцами были нужны только в особых случаях.

За руку здороваться не стал, поберег щиты, только кивнул каждому. Ребята с пониманием кивнули в ответ.

- Зайдешь? – разглаживая пальцами тонкие усики, Абусалам указал головой на высокий порожек. – Интересно твое мнение.

Я с сомнением оглядел двор, убогий даже по местным меркам. Жухлая прошлогодняя трава полегла под собственным весом. Косить ее никто не думал, ржавые косы, грабли и лопаты свалены под окном.

Из травы торчат засохшие кусты борщевика, похожие на укроп-переросток. У сарая с провалившейся крышей, из которой выглядывают ветви мертвой яблони, гниет куча мусора – листья, газеты, разбитые банки, бутылки, перевитые серпантином картофельных очистков. Возле крыльца красный трехколесный велосипед без руля и сиденья. Лопнувшие покрышки, как черепа, увешивали косой штакетник. В прохладном воздухе тянуло печным дымом, весенней прелью, мокрой, едва отогретой землей. Отчетливо несло мертвецом. Этот запах чуешь не носом, его чуешь разумом. От него хочется нервно прядать ушами, встать в стойку, ощетинив загривок иглами шерсти, как охотничий пес.

- Вы не волнуйтесь, Владислав Арнольдович, - извиняющимся тоном пролепетал судмедэксперт. – Наши ребята все охранные растяжки сняли.

Я раздраженно отмахнулся. Двор давно просканирован, здесь действительно чисто, хотя остаточный след особо мощных растяжек еще сохранился. Мне не хочется заходить в этот дом, весь в ошметках голубой краски, будто обгоревший на солнце.

Мне даже на порог наступать не хочется, но я должен узнать, что случилось со Стариком Юнксу.

Удивленно охаю, понимая, что уже стою у двери, вытягивая на себя тяжеленную створку. Петли не скрипнули, скользнули бесшумно и легко. Из сеней дохнуло пылью, сухим разложением, как в египетских гробницах. Я бывал под пирамидами, я знаю, о чем говорю.

Перебарывая себя, я шагнул через порог.