Город тысячи богов

Даже от боли не орут, - бородач задумчиво почесал кончик носа. – Пинта, а ты такое слышал когда-нибудь?

Псевдоэльф покачал головой. Происходящее ему очевидно не нравилось. Беспокойство, густое, как сироп от кашля, разливалось над лагерем. Подхватив стрекало, Пинта подошел к клетке, шваркнул по прутьям, для острастки.

- Ну, че распелся, опера?!

Вурдалак вжался в противоположную стену, насколько позволяло теснота клетки, и засвистел еще громче. От новых обертонов заныли пломбы в зубах, и кровь молоточками заколотила в виски Гора.

Что-то громко залопотал китаец, Пинта ответил резко, раздраженно, и ткнул вурдалака в тощий живот.

- Просит, чтобы он прекратил, - бородач кивнул на китайца.

- Да уж лучше бы его заткнуть, - поежился его коллега. – Мурашки по коже, мать…

- Может, он на помощь зовет? – рыжая поежилась, вглядываясь в темноту.

- Какую, нахрен, помощь? – бородач недовольно поковырял в ухе мизинцем, словно пытаясь вытрясти назойливый свист. – Они одиночки, как медведи. Терпеть друг друга не могут.

Размахивая стрекалом Пинта ярился у клетки. Вурдалак, закрыв лоб толстыми ладонями, стоически сносил болезненные укусы электрошокера. Свист становился все громче, сложнее. Хотелось зажать уши, но он проникал сквозь пальцы, просачивался прямо в мозг. Казалось, еще немного, и кости черепа взорвутся от резонанса. Клетка тряслась.

- Да зак-рой же ты рот! – пыхтел сквозь зубы Пинта.

Он размахнулся, собираясь вогнать стрекало, как можно глубже, может даже пробить толстые ладони, да так и замер, не закончив.

Свист оборвался. Вурдалак расставил мускулистые лапы, опершись на костяшки. Пинта смотрел мимо него, на крышу клетки. Рука с фонарем неуверенно дернулась, поползла вверх. Под ярким лучом соткалось уже знакомая плечистая фигура. Еще одна. По широкой дуге она взмахнула лапой, так медведь выбрасывает на берег жирного лосося, и Пинта вдруг стал на голову ниже.

Его голова не отлетела, оторванная, не повисла на сломанных позвонках. Она превратилась в фарш из мозгов, глазных яблок и обломков костей.

Разодранная шея салютовала красной струей. Обезглавленное тело нелепо взмахнуло руками, и рухнуло навзничь.

Ночь взорвалась. Бородачи вскочили, опрокидывая недопитую бутылку в костер. Взметнулось пламя, озаряя на мгновение лагерь, и замершие возле палаток черные глыбы, покрытые короткой лоснящейся шерстью. Десятка два, не меньше. Языки костра втянулись, словно испуганные увиденным, и тут же завизжали девушки.

Как по команде, черные тени метнулись вперед.