Конец искусственных миров

- Никто не знает, но мы предполагаем, что он лишится своего человеческого эго и разума.-

Они замолчали, перекладывая на его плечи тяжесть выбора. Хотя какой тут выбор, за стенами храма готовились к штурму воплощения смерти и ужаса, а здесь единственное средство к сопротивлению. Ведун протянул руки к сокровищу. Священники облегчённо вздохнули и произнесли краткую благодарственную молитву.

Иво натянул кольчугу, потянулся за островерхим шлёмом. 

- Нет! – одновременно воскликнули священники.

- Что случилось? - Иво замер.

- Можно облачаться в любом порядке, но шелом на главу водрузишь последним. – пояснил один из старцев, - иначе не будет полноценности.- 

- Не мешкай, скоро храм падёт. – поторопил второй.

- Поможете, так скорее получится?-

- Нет, уже несколько человек пытались прикоснуться к доспехам. Их просто убило. Ты действительно последняя надежда. Других похожих на описание человека из завещания Мастера уже нет. Пока все предварительные испытания ты прошёл. Будем надеяться, что у тебя достаточно сил нести доспехи.

- 

Ведун продолжал надевать: наручи, поножи. Затем старики предложили опоясаться мечём. Что он и сделал. Красная тряпица оказалась плащом. Ведун и его одел, ловя себя на мысли, что так одеваются артисты перед выходом на сцену. Доспехи напоминали бутафорию: ноги и руки почти не защищены, кольчуга слишком слаба и проницаема, чтобы быть эффективной, про меч трудно что-то сказать, шлём не закрывает лицо, а плащ в бою должен мешать.

 

Иво понимал, что он надевает лишь материальные символы возможностей, которые у него должны появиться, но пока ничего не чувствовал. Ведун взялся за шлём, оказавшийся довольно тяжёлым. Старцы тут же упали на колени и произнесли молитвенно, что они видят посланника божьего и готовы услышать весть. Иво пожал плечами и опустил шелом на главу. Похоже, я сейчас узнаю, что такое «Абсолютная клятва» – мелькнуло у него в разуме.

СВЕТ! Свет тяжелый, горячий как лава, пробил брешь в темени и начал вливаться в голову.

Раскаленный столб света выжигал позвоночник, лишив возможности двигаться человека. Иво понял, он умирает и ничто не может  предотвратить  эту смерть. Он хотел сказать об этом священнослужителям, но ни звука не вырвалось из сомкнутых уст, даже гримаса боли не могла отразиться на застывшем лице. Тогда Иво сдался Свету, Добру, своему року, решив принять сердцем, душою и всем существом любую свою участь.