Катабасис

– Единственная гордость? Ты же знаменитый детектив! Весь коридор в грамотах и вырезках из газет! Вон, тебе руку жал сам Старший принц!

Солен отмахнулся, продолжая улыбаться:

– Я прибираю людской мусор, а она… о, она раскрывает тайны мира! Даже открыла пару глубоководных видов рыб, один назвали в её честь.

***

В спальне Кирия остановилась у кровати, поглядела на Солена и спросила:

– Койка ведь одноместная?

– Ага.

– А значит, – прошептала Кирия, медленно заливаясь краской, – спать будем…

– Ты на кровати, а я на диване, не стесняйся, я сейчас возьму бельё и уйду.

 – Сказал Солен, склонился над прикроватной тумбочкой, достал простынь и тонкое одеяло. – Ну вот и всё, спокойной ночи.

– Да… – Пробормотала Кирия, тщательно пряча разочарование. – Спокойных снов.

***

Сна нет, даже сонливости. Кирия вертится с бока на бок, кровать слишком мягкая и… пустая. Уши ловят каждый шорох из зала, любой скрип дивана. А когда услышала шаги сердце застыло. Стоило шагам приблизиться, как оно сорвалось в галоп.

Однако Солен прошёл мимо, стукнула дверь ванной.

Кирия выдохнула в подушку, перевалилась на спину, прижимая её к лицу. Мелькнула стыдливая мысль самой лечь на диван, пока Солен не вернулся. Устроить сюрприз. Она почти решилась, но неожиданно для себя уснула…

… Во сне она была такой маленькой и хрупкой, как принцесса. Бродила по тёмной чаще, ища неведомо что. В темноте кружат волки, сверкают злые жёлтые глаза. Контуры зверей нечёткие, как росчерки дыма, но клыки сверкают отчётливо.

Вот её окружили, волк набросился и повалил на землю. Приготовился вцепиться в горло… Огромная рука ухватила тварь за шкирку и играючи зашвырнула в чащу. Остальные волки с визгом бросились прочь.

Спаситель-Солен склонился над Кирией с широкой мужественной улыбкой.

***

Она проснулась по казарменной привычки, без тени сонливости. Едва сдержалась спрыгнуть и начать одеваться. Больше это не требуется. Солнце ещё не взошло и за окном истошно воет ветер. Ночь нехотя уступает утру и краешек неба, который она видит, из чёрного становится тёмно-синим.

Повернув голову, увидела свою одежду, бережно сложенную на стуле. Рубашка выглажена и пахнет луговыми травами. На полу затаились пушистые тапочки с толстой подошвой.

На кухне нарастает свист чайника, глухой и едва различимый. В спальню затекают манящие ароматы. Кирия улыбнулась, вылезла из-под одеяла, села на кровати. Пискнула, пол ожог ступни холодом, и торопливо обулась.