Катабасис

Дым свечкой поднимается к звёздам, на пике словно упирается в стеклянный потолок и расползается плоской шляпкой.

Пуховик Солена заляпан бурым, пестрит прорехами, из которых торчит белый наполнитель. Ног ниже колен не чувствует, штанины черны от крови и облепили голени. Каждое движение отдаётся болью, словно два разлохмаченных провода под напряжением бьют друг о дружку.

Детектив сцепил зубы и старается отвлечься от мрачной участи мыслями о побеге.

За дверьми сарая два охранника переговариваются, характерный горский акцент режет уши.

Один рассказал анекдот, а второй вспылил и сбиваясь тараторит, что-то о матери шутника. Тот с гоготом напомнил, что у них одна мать, их сестра. Перепалку оборвал зычный окрик и тяжёлые шаги по снежному насту.

Двери заскрипели, нехотя пошли в стороны, натужно скрежеща промёрзшими петлями. Полумрак вспорола полоса жёлтого света, перекрытая тремя фигурами. Солен увидел других пленников, двое были с ним в машине, попавшей в засаду, остальные одеты в лыжную форму и один, полумёртвый, в лёгкой жилетке дальнобойщика.

Всего семь человек, не считая его.

Один из мучителей пошёл по кругу, тыча в жертв пальцем и зычно приговаривая:

– Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана… буду резать, буду бить, всё равно тебе… ага!

Палец остановился на плачущей женщине, губы людоеда растянулись, обнажая сточенные треугольные зубы.

– Вот эту, ребята, самое то на плотный ужин.

– А может, дальнобоя? А то он уже почти того, глянь какой синий. – Сказал один из охранников, снимая с пояса пеньковую верёвку с петлёй.

– Не, из него сделаем копальхен, как раз на праздничный стол пойдёт.

– Это чо ещё?

– О, брат, вкуснейшая вещь, я её опробовал, когда по малолетке у Холодного Моря чалился, до сих пор вкус забыть не могу.

– А с этим что? – Спросил второй, указывая на Солена.

– Столичного? А его наутро, у этих мясцо нежное, оставим пока.

Петлю накинули женщине на шею, криво, часть зацепилась за ухо и сдавила челюсть, вынуждая распахнуть рот. Затянули и, не обращая внимания на полные ужаса вопли, потащили прочь.

Солен закрыл глаза и отвернулся к стенке. Когда двери закрылись, вытянул руки и подвигал запястьями, натянув цепь наручников. Между кожей и браслетами пространство для одного пальца…

***

Сильные руки трясут за плечи. Встревоженный, стремительно наполняющийся ужасом, голос врывается в вязкое сознание. Мороки прошлого отступают, прячутся в глубинах сознания, и перед глазами проступает реальный мир.