Последний экипаж "Белого кролика"

- Поцелуй? – опешила Кейси и начала искать взглядом сковородку, но она во всеобщей разрухе, где-то затерялась. – Да я лучше жабу поцелую, - и пристально посмотрела мне в глаза. 

- Ставлю ящик виски, что не рискнете, - сказал док ухмыльнувшись. – Я. джентльмен, и в случае Вашего проигрыша, сержант, согласен заменить ящик дефицитного в наших краях виски, на этот экземпляр земноводного, - и он ткнул пальцем в меня.

- Сэр, неужели  Вам мало болотных лягушек? – ответила повариха.

- Лягушек в болоте, конечно, полно, - ответил док, - но мне нужна именно эта. Я продам ее Пепину, для участия в лягушачьих боях без правил. Поверьте у нее огромный потенциал. (Ну почему, почему я просто не разбился в самолете вместе со всеми?)

Дверь снова открылась, и в кухню вошел уже знакомый мне капитан. Очевидно кухня в этом подразделении одно из самых посещаемых командиром и медиком мест.

- Да, почти так же было в Пхеньяне во время штурма…., ну это не важно чего. Что, сержант, вы отрабатывали на этот раз? Прямое попадание кустарной атомной бомбы, нападение пораженного эпидемией свинки стада бешенных трицератопсов? – спросил он, оценив масштабы разрушений.

- Никак нет, сэр! – рявкнула Кейси, вытянувшись в струнку, - Просто ловила лягушку!

- Поймали?

- Так точно, сэр! От меня на кухне меня еще никто не уходил! – гаркнула она еще громче.

- А еще мы поспорили с сержантом на ящик виски, что она поцелует своего злобного и очень опасного пленного, - сообщил доктор. Потом добавил, - Сэр, а как вы смотрите на то, чтобы пригласить сегодня по поводу вашего дня рождения к нам на базу местную талантливую молодежь – трубадуров, менестрелей, девочек, то есть, шоу-балет из трактира «Мыльная рожа»? А кульминацией вечера станет Кейси, целующая лягушку.

- Вот только, лягушечку надо заменить, - продолжал Кругер, - эта не очень фотогеничная.

 Лицо капитана побагровело, ежик седеющих волос ощетинился, как у пещерного дикобраза перед атакой.

- Лейтенант! Устав запрещает целоваться с пленными! – сказал он голосом, в котором ясно слышался лязг танковых гусениц.