Ублюдок

Солнечного света.

Парень тут же встрепенулся. Взял стеклышко в руки и принялся его вертеть. И так, и сяк. До тех пор, пока не нашел стабильный источник света, бликующий на стекляшке. Луч этот, казалось, шел из ниоткуда. Но откуда-то же он шел!

Мибаро сконцентрировался. Закрыл глаза. Принялся думать об аванпосте. О выходе, около которого он последний раз сидел.

Внезапно послышался неясный шум. Гудящий звук. Парень схватил раковину и поднес ее к уху. Услышал отчетливый топот нескольких десятков ног. Боевые кличи.

Бряцанье оружия.

Парень поднялся на ноги. Посмотрел на стеклышко. На отражающийся в нем луч солнца и пошел на свет. И на звук. Он ориентировался на шум, исходящий из раковины. И когда он ослабевал, Мибаро возвращался назад и шел в другую сторону. Так до тех пор, пока звук не начал постоянно нарастать.

Мибаро был полностью поглощен наблюдением за солнечными бликами на стекле. И не отрывал от уха раковину. Поэтому и споткнулся. Не видел, куда шел.

Стоп! Споткнулся!

Парень вскинул голову и увидел перед собой часть стены аванпоста и порог.

Все в той же плоской форме. Словно картина на холсте. Тогда Мибаро принялся обходить это место по кругу.

Внезапно его ослепил яркий солнечный свет. А рев сотни солдатских глоток оглушил.

В этот же миг Мибаро, не задумываясь, шагнул вперед.

Свежий воздух хлынул в легкие. Сладкий, пьянящий. Освежающий ветерок дунул в лицо.

«Вернулся! — вспыхнула в голове радостная мысль. — Выбрался».

Парень осмотрелся. То же место. Рядом — аванпост.

А с севера несется целая армия. Не меньше ста человек. А, может, и больше. Остальных не видно. Но настроены они явно не дружелюбно.

Мибаро, развернулся и бросился к входу в аванпост. Он уже шагнул к порогу, занес ногу в новом шаге, как внезапно раздался крик. В нем плескалась паника.

— Стоп! Стоп-стоп-стоп-стоп! Сейчас все тут на воздух взлетим! Как же ты не вовремя, Мибаро.

Глава 19. «Непрерывная медитация»

Киро проснулся и чуть не вскрикнул. Вовремя сдержал себя.

Юноша стиснул зубы, тут же собрал всю волю в кулак.

И не издал ни звука. Даже глаза не открыл.

Тело болело так, словно по нему били молотками. Мышцы свело долгими судорогами. Сустава стали будто деревянными. И из-за неудобного положения не разогнуть их и не согнуть.

Будто и не отдыхал вовсе. Да, это испытание похуже тех, что давал ему дядя Шамир. Во всяком случае, ни в какое сравнение с висением на ветке оно не шло. Намного сложнее. Тогда хотя бы передышки были, а тут — нет.