Волчий Рубин

-Что-то я в упор не вижу никакой тропы, - тихо пробурчал Влад себе под нос.

Однако звериный слух не подвёл оборотня.

-Сразу видно, что нездешний, в лесу как будто ни разу не был. Вон дорожка идёт.

Парень пригляделся, всё равно ничего не увидел: вроде заросли не такие густые, как в других местах, но и только. Пожал плечами, но спорить не стал. Спустился на несколько шагов по склону, прошёлся туда-сюда, выбирая позицию, удобную для стрельбы. Может, вот тут, между корней? Нет, отсюда удобно из снайперской винтовки стрелять, а тетиву не натянешь.

Или в этих кустах? Нет, колючки какие-то отовсюду торчат, за одежду цепляются.

Наконец Влад нашёл более-менее удачную позицию: толстый древесный ствол бросал тень, скрывая стрелка, и место для манёвра есть: в случае чего можно откатиться в сторону или вниз, на дно овражка, - бурелом и заросли не преградят дорогу. Альберто рыскал в окрестностях, осматриваясь, потом подошёл, одобрительно кивнул.

-Я пойду немного вперёд. Когда инквизиторы будут приближаться, я постараюсь потрепать их по дороге, а потом направлю на тебя.

Будь начеку!

-Конечно, о чём разговор, - Влад постарался, чтобы в голосе не прозвучало раздражение тем, что ему в последние дни даёт указания буквально каждый встречный.

Оборотень исчез в подлеске, почти на ходу меняя облик. Среди ветвей мелькнул уже матёрый волк. Влад продолжал «вить гнёздышко» - замаскировался веточками, пару даже прикрепил верёвкой на голову. Для пробы пару раз спустил тетиву, стрелы вроде летели куда нужно.

Плюс-минус… Но лучше, чем ничего. Теперь оставалось самое нудное и долгое – ждать. Солнце уже светило вовсю, заливая зеленовато-золотыми лучами прогалину, которую Альберто назвал тропой. Зудели комары. Иногда цвиркала какая-то птичка. А в остальном лес хранил молчание.

Отряд был разношёрстным: четверо профессиональных воинов на службе Святой Инквизиции, каждый с луком и мечом, один деуст, которого легко отличить по распятию, украшенному кроваво-красными рубинами, лекарь с тонкими пальцами прирождённого санатора, придерживающий хлопающую по боку сумку со снадобьями, и с десяток ополченцев, узнаваемых по расхлябанной походке и нестандартному оружию.

Один из добровольцев раскручивал кистень, явно рисуясь, а не для тренировки. Владел он оружием лихо, что сразу навевало неприятные ассоциации с ночными трактами и разбойничьими засадами. Другой опирался на короткое копьё – непонятно, как он собирался им размахивать в лесной чаще.