Нулевой мир 2. Мера один

«Марк!»

Вокруг непонятные всполохи, и я не вижу, кто со мной говорит. Но я ее точно знаю.

– Кто ты? – попытался спросить я, но языка не было.

Странное ощущение, когда говоришь одной мыслью.

«Это я, Халиэль. Марк, я не пойму, с тобой что-то не так. Тебя не должно здесь быть».

– Халиэль? – я повторил имя, надеясь, что это поможет вспомнить.

«Тебя убили, Марк? Что ты здесь делаешь?»

Я бы и сам хотел знать, что я тут делаю. Внезапно что-то изменилось… Появилось течение, меня куда-то понесло…

«Тебе еще рано!» – мощный, резонирующий голос прорезал пространство, пронзив мою душу.

«Он здесь!»

И на меня бурным потоком нахлынули воспоминания. Память раскрылась, выпуская все подробности.

– Хали! – крикнул я, понимая, что пространство сворачивается, закручивается, – Стой! Хали!

«Я не ошибся в тебе, сильная воля», – каждое слово подталкивало, подгоняло меня куда-то.

«Марк, ты первая мера!»

– Хали, держись за меня! – я пытался дотянуться до нее мыслью, схватить чем-нибудь, но все равно отдалялся, – Я вытащу тебя!

«Найди Эзе…», – и ее голос потонул в свистящем потоке.

***

Я не сразу понял, что ощутил свое тело, каждую его клеточку. А когда понял,… то пришла боль.

Тело скрутило, выворачивая наизнанку. Самые сильные ощущения пришлись на сломанные руку и ногу, но в моем теле оказалось еще много переломов. Я чувствовал движение обломков в мышцах, куски кости пронзали плоть в поисках правильного положения.

Затем свело мышцы, они будто пытались превратиться в единый комок. Так бывает, сведет мышцу на ноге, и кажется, что предела боли нет.

А потом стала гореть кровь. Надрывающееся сердце гнало раскаленный металл по венам, обжигая все нутро и вгоняя в мозг чистый огонь. Я захрипел, заскреб руками по телу, пытаясь выдрать жар, я впивался пальцами в голову.

Наконец, боль прекратилась, я раскинул руки, но не спешил открывать глаза. Тяжело дыша, я прижимался к полу и ощущал приятную прохладу камня.

«Первая мера!»

Я вспомнил.

– Значит, я все-таки первая мера, – усмехнулся я, – Первушник драный.

Перекатившись на спину, я засмеялся.

– Не ноль сраный, а стихушник драный!

Надо мной было небо. Вокруг высились стены какого-то помещения, а потолка просто не было. Все было завалено обломками камня, в пробоину свалился одним концом столб и уперся в пол возле стены. Другой конец торчал сверху.