Соло для капитана с оркестром

Первый день после старта он проспал, наслаждаясь привычной легкой качкой и удобной постелью — более просторная каюта означала, что он наконец-то может по-настоящему вытянуться. В какой-то момент он дополз до камбуза, пожевал Катерининых пирожков и уполз обратно.

Однако по-настоящему он проснулся только на следующее утро (по корабельному времени), уверенный, что пирожки ему приснились. Под бурчание собственного желудка Сашка дополз до кают-компании.

При Княгине дежурный по камбузу готовил две трапезы в день и третий перекус выдавался сухпайком, но съесть свою порцию можно было в любое время.

Кроме ужина: на ужин все свободные от вахты члены экипажа в обязательном порядке садились за один стол. Сашка не отдавал никаких других распоряжений (и не собирался: заведенный Княгиней порядок подходил для маленького корабля куда лучше, чем привычное на флоте расписание трапез), а время было еще раннее, поэтому он не рассчитывал никого застать — кроме, может быть, Сандры, клюющей носом над утренним кофе.

Вместо этого в кают-компании оказались все, кроме Володьки. Да и он присутствовал, просто удаленно: об этом говорил распахнутый в потолке люк в рубку. Сашка прекрасно знал, что, когда его крышка поднята, все происходящее в кают-компании прекрасно слышно на мостике.

А послушать было что: Катерина пела, перебирая струны гитары. Ее негромкий чистый голос наполнял кают-компанию до самых краев.

Он отлично подходил и к приятной простой мелодии, и к грустноватым стихам:

— Ветер спросит: «Только честно!

Хочешь быть моей невестой?

Хочешь мчаться в неизвестность

С белым шлейфом позади?»

«Интересно, — подумал Сашка, она имеет в виду именно шлейф, или все-таки фату?»

Загадочные создания эти поэты. Иногда как напишут-напишут, попробуй разбери.

Песни этой он раньше не слышал. Видно, Катерина спела им еще не все из того, что она выучила на сухогрузе.

«Нет, — отвечу, — все так странно!

Мне еще с тобою рано!

Мне веселье — словно рана,

Словно боль в пустой груди».

Лицо у нее сделалось тихое, задумчивое, и Сашка невольно подумал: что там было такое в письме от мужа? Может быть, ничего хорошего. Его тогда так ошарашило письмо от Княгини, что реакции Катерины на полученные новости он не помнил.

Впрочем, не его дело.