Соло для капитана с оркестром

Крестоносец же посвятил все это время выбору бумаги и живому обсуждению с приказчиком — молодым вампиром с фанатично блестящими глазами — преимуществ различных сортов. Они обложили всю стойку листами разного цвета и размера, и явно могли проболтать до полуночи.

Белке пришлось наплевать на вежливость, подергать своего спутника за рукав и напомнить ему, что к вечеру они, вообще-то, должны вернуться на корабль.

К чести Володьки, он почти сразу опомнился и всего через десять минут дополнительного обсуждения купил несколько пачек бумаги.

Правда, потом понадобилось занести эти пачки на корабль — они оказались неожиданно тяжелыми — но это уже был пустяк: лавка действительно располагалась совсем рядом с портом. Всего-то полчаса на этом и потеряли.

«В общем, два часа от выходного как не бывало, — вздохнула Белка, когда они снова взяли курс на выход из порта. — Что ж, будет тебе урок: ни одно доброе дело не остается безнаказанным!»

Несмотря на продекларированные проблемы с общением, Володька, похоже, что-то уловил в выражении ее лица или походке.

— Извини, — начал оправдываться он. — Мне Людмила выдала плату за предыдущий кусок маршрута, ну и… Давно не было возможности наложить лапу на нормальную бумагу.

— Так на чем же ты рисовал? — удивилась Белка.

Она ведь видела, как он что-то там себе чиркал в кают-компании! И бумага выглядела нормально...

— Рядом с комнатой, которую я снимал на Мирабилис, жили ребята, которые варили кукурузу на продажу, а из остатков гнали самогон, — объяснил Володька как ни в чем не бывало.

— Они по дешевке продали мне оберточных листов — ну, в которые они кукурузу заворачивали. Я над ними поколдовал маленько, чтобы качество улучшить, но все равно не то.

Мадам Романова говорила: бывает два вида жалости, девочки. Одна жалость ласковая, добрая, когда ты жалеешь человека и сразу хочешь ему чем-то помочь. А бывает жалость презрительная: ты жалеешь человека и думаешь, что уж сам бы в такую передрягу ни за что не попал.

И этот, второй вид жалости, никому не делает чести.

Белка постаралась, чтобы сложная смесь двух видов жалости не отразилась у нее на лице. Но про себя подумала: разве можно быть таким неудачником! Весь Мирабилис читал его комиксы, а он…

А Володька, видимо, вел себя так же, как во время их прогулки. То есть абсолютно невозможно.

Белка не раз и не два пожалела, что отправилась вместе с ним.